Приключения во дворе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя Паша Севчук, этот необыкновенный мальчик, прожил, казалось бы, не так много лет, ему уже пришлось вести долгую упорную борьбу.

К Пашиному удивлению, бороться приходилось за то, что ему бесспорно полагалось. Казалось бы, раз полагается — приходи и получай. Но нет. Нужны были ухищрения, изобретательность и ловкость.

С тех пор как Паша себя помнил, он служил предметом восхищения для своих родителей. Конечно, восхищались родители не открыто, не прямо, а как будто бы даже шутя, как будто бы даже подсмеиваясь над ним. Но Паша на шутки не обижался. Он понимал, что хвастаться считается нехорошим, поэтому хвастаться нужно так, чтоб казалось, будто ты и не хвастаешься.

С шутками это получалось отлично. С одной стороны, всё выглядело скромно, с другой стороны, Пашины таланты отмечались и даже подчёркивались.

Считалось, что мальчик он шаловливый, не всегда послушный, увлекающийся и быстро забывающий свои увлечения. Отмечалось, что он всем интересуется, без конца задаст вопросы, иногда самые неожиданные, натаскивает в квартиру то каких-то странных жуков, то какие-то жестянки, то увлечённо клеит кораблики. Его ругали за жуков и за шалости, но мягко, просто чтобы кто-нибудь не подумал, будто бы Пашу балуют. Сделав ему замечание или даже строго на него прикрикнув, родители переглядывались и улыбались, стараясь, чтобы Паша этого не видел. Но Паша был наблюдателен, улыбки эти отлично видел и понимал. Значить они могли только одно: Паша мальчик замечательный, необыкновенный, но пока не надо, чтобы он об этом знал.

Сначала Паша был действительно шаловлив и любознателен, но скоро почувствовал, что эти его качества вызывают восхищение. Тогда он стал уже не на самом деле шалить, а делать вид, что шалит. И вопросы стал задавать не потому, что его интересовали ответы, а потому, что это правилось взрослым. Когда-то Паша действительно увлекался жуками и корабликами, но однажды мать сказала при Паше гостям:

— Вот Алик Бусыгин. Зашла я к ним в квартиру. Рай. Тишина. Алик увлекается техникой. Ему купили какой-то мотор, и он две недели его разбирает. А наш — это же ужас! Сегодня одно, завтра другое. Всё его интересует, везде ему надо быть.

Казалось бы, мама хвалит Алика и осуждает Пашу. На самом деле мама хотела, чтобы гости поняли: Паша — мальчик живой, увлекающийся, горячий, с широким кругом интересов, а маленький Бусыгин — существо ограниченное и, наверное, неталантливое.

Неизвестно, поняли ли это гости, но Паша это отлично понял.

На следующий день Паша развинтил настольную лампу и поломал патрон. Родителям он объяснил: «Хотел узнать, как она горит».

На самом деле просто ему хотелось лишний раз послушать, как его хвалят.

Действительно, когда через несколько дней пришли гости, родители рассказали им про лампу, делая вид, что вспоминают просто смешной случай, а на самом деле давая понять гостям, какой у них талантливый, любознательный, живой ребёнок.

В детский сад Паша не ходил. Мама нигде не работала, и необходимости в этом не было. Кроме того, обыкновенный детский сад был для Паши, как бы это сказать, слишком, что ли, обыкновенным. В семье Севчуков не было принято пользоваться тем, чем может пользоваться каждый. Паша всегда ездил отдыхать в какой-нибудь необыкновенный санаторий, в который очень трудно попасть. Дачу для мамы с Пашей тоже получали через министерство каким-то очень сложным путём. Дача была как будто бы даже не лучше других, но то, что на этой даче обыкновенные люди жить не могли, придавало ей совершенно особую ценность. Если бы был какой-нибудь особенный детский сад, недоступный для рядовых людей, наверное, Пашу туда бы устроили. Но, к сожалению, даже в детский сад министерства, куда ходил, пока не вырос, сын самого министра, ходили и дети самых разных людей. Там были сын монтёра, и дочка уборщицы, и двое детей машинистки. Разумеется, это было очень хорошо, просто замечательно.

Пашин папа говорил об этом с большим удовлетворением. Но как-то само собой разумелось, что Паше там всё равно делать нечего.

Итак, умный, талантливый, любознательный, горячий, увлекающийся Паша точно знал, что в будущем станет замечательным человеком.

И в школе всё сперва пошло хорошо. Дома мать много занималась и читала с Пашей, поэтому в первом классе Севчук читал и писал лучше других. Очень легко ему было в первом классе, и он окончательно убедился, что при своих талантах без труда получит в жизни всеобщие восторги и славу.

Однако уже во втором классе в табеле появились двойки. Паша был мальчик неглупый и понял, что уроки учить необходимо. Учение давалось ему легко, и скоро действительно двойки исчезли.

Паша никак не мог примириться с другим. Когда он шёл в школу, само собой разумелось, что в классе он займёт полагающееся ему очень заметное место. И вот, непонятно почему, это не получилось, хотя Паша делал для этого всё, что можно.

Узнав о том, что учительница Наталья Александровна большая любительница биологии, Паша сразу же рассказал ей, что больше всего в жизни любит биологию. В результате долгих трудов он собрал большой гербарий, который не может, к сожалению, принести в школу, потому что его забрал двоюродный дядя, чтобы показать в ботаническом институте.

Учительница оживилась, начала, как показалось Паше, выделять его среди других, да и товарищи стали смотреть на него с уважением.

Паша расцвёл и цвёл до самой весны, пока они всем классом не отправились в ботанический сад. Тут оказалось, что Валька Гришин, мальчик совершенно незаметный, как определил его Паша в разговоре с отцом, знает наперечёт все растения и о каждом может много сообщить интересного. Паша рассердился, решил доказать, что он тоже не лыком шит, но спутал дуб с клёном, а берёзу с осиной и на некоторое время стал известен в классе под звучным, но малопочётным прозвищем «Осиновый дуб».

Когда он в следующий раз начал рассказывать про свой гербарий, Наталья Александровна, сухо его оборвав, сказала, что когда он принесёт гербарий, тогда и будет время о нём поговорить.

Вскоре после этого класс отправился на экскурсию на завод, Паша заранее рассказал всем, что его отец — крупный инженер, постоянно водит его по цехам и всё ему объясняет. Поэтому завод для него — дело знакомое, идти ему неинтересно и идёт он просто, чтобы не обидеть товарищей.

После этого ему бы на заводе помалкивать и стоять в стороне со скучающим видом, но он, словно кто-то его за язык тянул, влез в разговор, спутал гайку со шпинделем и приобрёл славу хвастуна и врунишки.

И опять заслужил всеобщее одобрение незаметный, как Паше казалось, «серый» Алик Бусыгин. Он задавал мастеру толковые вопросы, и мастер с ним обстоятельно и серьёзно беседовал. Если бы Паша был глуп, он продолжал бы хвастать и врать и репутация его погибла бы окончательно. Но он был не глуп и раз навсегда понял: врать можно только в том случае, когда ты уверен, что тебя не поймают.

Честолюбие съедало Пашу. Когда про Алика Бусыгина или про Вальку Гришина говорили на сборах, писали в стенной газете, Паша мучительно им завидовал. Ему, впрочем, казалось, что мучит его вовсе не зависть, а только сознание страшной несправедливости. Какие-то Гришины и Бусыгины выдвигались, были на виду, сверкали, а он, яркий, талантливый мальчик, почему-то оставался в тени. Можно было бы, конечно, приналечь на технику или ботанику. Паша не сомневался в том, что сможет заткнуть за пояс всех этих задавал. Он был совершенно в этом уверен и всё же почему-то не брался за дело. Отчасти, конечно, ему было просто лень. Работать он не привык, и с него хватало того, что приходится учить уроки. Отчасти он не хотел подчиняться несправедливости. Если он умный, талантливый, яркий, почему он должен ещё заниматься? Его и так обязаны ценить. Но, может быть, самая главная причина, по которой он не брался за дело, заключалась в том, что в глубине души он знал: никого заткнуть за пояс ему не удастся. Может быть, он и умён, и талантлив, но Бусыгина действительно больше всего интересует техника, Гришина ботаника, а ему, Маше, неинтересна ни одна из паук. По-настоящему ему интересно только одно: что надо сделать, чтобы обратить на себя внимание, выделиться, стать первым. Потому он и не мог ничем увлечься, что полностью был увлечён своими удивительными достоинствами, которые почему-то никто не ценил.

Не то в третьем, не то в четвёртом классе Паша нашёл наконец способ быть на виду. Прежде всего, решил он, никто не должен заметить, что ты завидуешь своим товарищам. Завидовать ты можешь, но показывать это нельзя ни в коем случае. Наоборот, показывай всем, что ты самый горячий поклонник каждого успеха своих товарищей. Если тебе никто не хочет кричать «ура», кричи ты первый «ура» другим.

Теперь стоило Алику Бусыгину принести сделанную им модель, как Паша приходил в страшный восторг, тащил учителей и ребят из других классов посмотреть её, рассказывал, как её было трудно сделать, сколько потребовалось изобретательности и упорства. Когда Валя Гришин решил на ежегодной школьной выставке показать свою коллекцию бабочек, Севчук поднял вокруг этого такой шум, что Гришин даже растерялся. Севчук доставал стекло, фанеру и гвозди для ящиков, Севчук подгонял Гришина, волновался, присутствовал при том, как Гришин сколачивает ящики, вместе с Гришиным тащил коллекцию и школу, размещал её, волновался и торчал на выставке с утра до вечера.

В конце концов никто уже не мог понять, Бусыгин или Севчук сделали модель, Гришин или Севчук собрали коллекцию. Севчук был на виду, Севчука хвалили, гордились им.

Пусть слава не пришла к Паше сама, зато он сумел притащить её на верёвке.