Истории для детей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возможно, вы решите, что при такой работе Дженни Рен любила детей? Отнюдь. Сама она давно уже перестала быть ребёнком (и неизвестно, была ли она им вообще). Дети были для неё олицетворением всего бессмысленного и кричащего. Они без толку носились по улицам, не делая ничего полезного, они рвали и пачкали наряды, которые она с таким старанием шила, днями и ночами запертая в четырёх стенах. Несмотря на свой нежный возраст, кукольная швея была особой на редкость сварливого характера, и порой страшно было слушать, как Дженни распекала детей, бегающих на улице прямо перед окнами.

— Я бы собрала их всех и засунула в тёмный подвал той церкви, которая стоит у нас на площади! — частенько кричала она. — Заперла бы их там и в замочную скважину натолкала бы им перцу!

— Зачем же перцу?! — смеялась её подруга Лиззи, с которой обычно разговаривала маленькая хозяйка.

— Чтобы чихали и обливались слезами! — сварливо отвечала Дженни. — Будут знать, как заглядывать в чужие замочные скважины и кричать туда всякие обидные слова да передразнивать тех, кто с трудом ходит.

Лиззи улыбалась и обнимала свою маленькую подружку, которая была совершенно лишена простых детских радостей и из-за этого все время чувствовала непреодолимую пропасть, лежащую между нею и другими детьми.

Лиззи — красивая темноволосая девушка, которой было чуть больше двадцати, — жила в доме Дженни. Всякий, кто впервые видел, с какой любовью и лаской Лиззи расчёсывает длинные волосы маленькой хозяйки, был уверен, что видит перед собою сестёр. Но меж ними не было никакого родства: Лиззи просто снимала крохотную комнату на втором этаже. Почему она не нашла жильё в месте, более подходящем молодой приличной девушке, чем грязная и неблагополучная улица Черч-стрит? Сначала дело было в деньгах: не так давно Лиззи отправила своего младшего брата в школу, потратив на это все свои сбережения, и долгое время была вынуждена отказывать себе во всём, чтобы иметь возможность платить за его учебу и содержание. Потом она скопила немного денег и могла уже переехать в куда более приятное место, но, добрая душа, она полюбила Дженни и оставалась в её доме, потому что понимала, что малышка нуждается в ней как никто другой. Родителей у них с братом не было, они были бедны, но

Дженни Рен и Лиззи на крыше дома

как же хотелось Лиззи, чтобы её брат выучился и стал настоящим джентльменом! Сама-то она даже читала с трудом. Хотя, к чести девушки, за последнее время она сильно подтянулась в чтении. Для них с Дженни это было главным занятием, помимо работы: подняться на плоскую крышу их невысокого дома и, сидя на крохотном коврике, который был разложен около закопчённой дымовой трубы, вместе читать какую-нибудь книгу.

— Когда Чарли (именно так звали её брата) выучится, — частенько говорила Лиззи за ужином маленькой хозяйке, — он станет учителем. Вот тогда и мы с тобой заживём, как две леди!

— Он выучится и заберёт тебя, — отвечала Дженни тоном капризной матроны, — и ты меня бросишь. А если не он, так какой-нибудь жених однажды увезёт тебя, а я останусь одна.

С некоторых пор на душе у Лиззи было неспокойно. И было отчего. Её брат Чарли хорошо учился в школе и даже стал помощником учителя. Но то, что, с одной стороны, делает нас лучше, с другой — может изменить до неузнаваемости. Вот и Чарли изменился. Он забыл, откуда взялся он сам, и, поучившись с мальчиками из богатых семей, стал стыдиться своей бедной и необразованной сестры, которая души в нём не чаяла. С момента поступления в школу он только дважды виделся с ней, и оба раза — не дома, а на улице. Даже не передать, как это тяготило Лиззи, ведь брат был её единственным родным человеком на всём белом свете, да и, по правде сказать, он всегда был хорошим и добрым мальчиком.

Однажды вечером в дверь дома, где жили Дженни и Лиззи, постучали, и на пороге неожиданно появился Чарли, а вместе с ним пожилой мужчина, который держался чрезвычайно натянуто и оказался его учителем.

— Чарли, дорогой! — удивлённо воскликнула Лиззи. — Вот уж чего я не ожидала, так это увидеть тебя здесь! Я думала, что если ты захочешь повидаться, то пошлёшь за мной, и мы встретимся недалеко от твоей школы, как мы всегда это делаем!

По перекошенному недовольством лицу мальчика было видно, что он и сам не рад тому, что должен находиться в этом месте, да ещё и в компании со своим учителем. Учитель же представился и сдержанно сказал:

— Я попросил Чарли отвести меня в дом к его родным, чтобы познакомиться и посмотреть, как они живут.

При этих словах Лиззи сразу приобрела виноватый вид и засуетилась, как будто можно было скрасить неуклюжесть и бедность их жилища. Дженни какое-то время, не отрываясь от работы, следила за ней своими большими прозрачными глазами, а потом подняла голову и сказала властным голосом, в котором любой сразу узнал бы голос настоящей хозяйки дома:

— Присаживайтесь, господа! Простите, что я не встаю: у меня очень болит спина и ноги совсем не слушаются меня.

А после этого она завела с учителем разговор о куклах, о том, как сложно шить на них, да какие они капризные и как сложно снимать с них мерки, и разговор этот по своей витиеватости мог бы посоперничать с беседой в самом светском обществе. Она, эта болезненная девочка, и вправду была настоящей хозяйкой, и хотя дом её был совсем не так хорош, как кому-то хотелось, но это был её дом, и она гордилась им, принимая гостей.

Чарли же вертелся как уж на сковороде, а из-за него и Лиззи, которая вовсе не стыдилась своего дома, тоже начала волноваться, поэтому, воспользовавшись маленькой паузой в разговоре Дженни с учителем, она поспешно сказала:

— Вы так неожиданно решили посетить нас, а мне нужно было уходить по делам. Быть может, мы прогуляемся вдоль реки?

Брат, давно уже искавший повода уйти, воспринял её предложение с большим энтузиазмом, учителю же ничего не оставалось, как согласиться, и, распрощавшись с Дженни, они втроём вышли из дома и направились к набережной.

Около реки учитель тактично решил прогуляться в одиночестве, чтобы брат с сестрой могли поговорить наедине. Какое-то время они стояли молча, наблюдая, как фигура учителя скрывается в сумерках, но как только стало понятно, что ветер не донесёт до него ни слова из их разговора, Чарли набросился на сестру.

— Когда ты уже нормально устроишься, Лиззи?! — зашипел он. — Я-то думал, что ты уже давно это сделала!

— Но мне и здесь хорошо, — ответила ему Лиззи.

— А мне было стыдно приводить сюда учителя! — продолжал Чарли голосом капризного ребёнка. — Не понимаю, зачем ты живешь так. Я всё стараюсь забыть о том, как мы жили до моего поступления в школу, а ты, как будто нарочно, напоминаешь мне об этом! Что общего у тебя с этими людьми? С этой прокажённой девчонкой? Кто она тебе?

— Дженни — бедная девочка, — ответила ему сестра, — она очень больна, а её отец — пьяница. Кто останется с ней, если я уйду? Ведь она будет совершенно одна!

Чарли ничего не ответил, и Лиззи подумала, что ей удалось смягчить сердце брата, но через пару минут он снова заговорил с совершенно нескрываемым раздражением:

— С твоей стороны очень дурно тянуть меня вниз, Лиззи, когда я стараюсь выбиться в люди!