Фигура остановилась, мрачно улыбаясь.
— Итак, теперь вы знаете обе тайны. Вы полностью проинформированы, Саперс. — Пемброук подошел к нему. — У меня есть для вас один совет. Я предлагаю вам позвонить и вызвать журдяка, чтобы рассказать ему то, что знаете вы. Вы боитесь?
Саперс смог сказать:
— Это слишком много — все сразу. Я должен подумать. — Сбитый с толку, он слушал завывания машины последних новостей; ее еще было слышно.
— Но вы расскажете, — сказал Пемброук. — В конце концов, — все еще улыбаясь, он достал свой служебный пистолет и со знанием дела направил его в висок Саперса, — я вам приказываю, доктор. — Он медленно подошел к доктору. — Теперь не осталось времени, потому что «Карп и сыновья» уже сделали свой шаг. Настал момент, доктор, это… как говорят наши немецкие друзья. Вы не согласны?
— Я… вызову журдяка, — сказал Саперс.
— Не упоминайте источник, доктор. Думаю, я вернусь с вами вместе. — Пемброук подтолкнул доктора Саперса назад к ступенькам, ведущим к входной двери офиса. — Скажите просто, что один из ваших пациентов, один из Хранителей, открыл вам это в доверительной беседе, но вы чувствуете, что это слишком важно, чтобы умалчивать.
— Хорошо, — сказал Саперс, кивая.
— И не волнуйтесь за психологический эффект этого, за действие, оказываемое на всю нацию, — сказал Пемброук.
На массу Исполнителей. Я думаю, они смогут выдержать и это, когда пройдет первый шок. Конечно, реакция будет, я предполагаю, что она разрушит всю правительственную систему. Вы со мной не согласны? Я хочу сказать, что не будет Хозяев и так называемых «Николь», не будет деления на Хранителей и Исполнителей. Потому что все теперь мы будем Хранителями. Верно?
— Да, — сказал Саперс, медленно проходя приемную, где Аманда Коннорс, онемев, уставилась на него и Пемброука.
Наполовину обращаясь к себе, Пемброук пробормотал:
— Единственное, о чем я беспокоюсь, — это реакция Бертольда Гольтца. Все остальное, кажется, в порядке, но этот фактор, я, видимо, не могу предвидеть.
Саперс остановился и повернулся к Аманде:
— Соедините меня, пожалуйста, с машиной-репортером из «Нью-Йорк Таймс» Подняв трубку телефона, Аманда молча набрала номер.
Мори Фрауенциммер издал громкий горловой звук и с посеревшим лицом опустил газету и пробормотал, обращаясь к Чаку:
— Ты знаешь, кто виноват в утечке информации?
Его тело обвисло, как австралийская акация, по которой как будто уже взбиралась смерть.
— Я…
— Это был твой брат, Винс, которого ты привел от Карпа. Это конец. Винс работал на Карпа; они его никогда не увольняли — они его заслали. — Мори обеими руками смял газету. — Боже, почему ты не иммигрировал? Если бы ты упехал, ему бы никогда не удалось проникнуть сюда: я бы не взял его без твоей рекомендации. — Он поднял полные ужаса глаза. — Почему я не дал тебе уехать?
На улице против «Товарищества Фрауенциммера» завизжала машина новостей:
— Главный государственный секрет: Хозяин — робот! Изготавливается новый! — Она начала все снова, поскольку контролировалась центральной системой механически.
— Разрушь ее, — рявкнул Мори на Чака. — Эту машину на улице! Пусть она убирается, ради Бога!
Чак глухо сказал:
— Она не уберется. Я пытался. Когда впервые ее услышал.
Они смотрели друг на друга, он и его босс Мори Фрауенциммер; ни один не мог произнести ни слова. Да и нечего было говорить. Это был конец их фирмы.
И, возможно, их конец.
Наконец Мори сказал:
— Эти стоянки Луни Люка. Эти притоны драндулетов. Правительство все закрыло, да?
— А что? — спросил Чак.