Нечто подобное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я бы хотела, чтобы вы остались, — сказала Бет Конгротян. — Мне очень одиноко. Мне нужно чье-нибудь общество, когда нет Роберта. Вам не понять, что это значит, когда приезжает кто-нибудь… оттуда, хоть ненадолго.

Дети, заметив взрослых, неожиданно прекратили петь и смутились; они внимательно смотрели на Нэта, Молли и Джима широко открытыми глазами. Скорее всего, нам бы и не удалось их записать, понял Нэт. Итак, с этой сделкой он ничего не потерял.

— Вас это пугает? — спросила Бет Конгротян.

Он пожал плечами:

— Нет, в общем, нет.

— Правительство знает об этом, — сказала она. — Здесь побывало много этнологов и Бог знает кого еще. Все они говорят, что это доказывает тот факт, что в доисторические времена, еще до кроманьонцев… — Она беспомощно замолчала.

— Они скрещивались, — закончил за нее Нэт. — Как показали найденные в пещерах Израиля скелеты.

— Да, — кивнула она. — Возможно, все так называемые подрасы. Расы, которые не выжили. Их поглотил хомо сапиенс.

— Я бы сделал другое предположение, — сказал Нэт. — Мне кажется более вероятным, что так называемые подрасы были мутацией, которая существовала очень недолго и затем исчезла потому, что они не могли приспособиться. Возможно, в те дни были проблемы радиации.

— Я не согласна, — сказала Бет Конгротян. — И та работа, которую они проводили на аппарате фон Лессингера, подтверждает мои мысли. По вашей теории они просто… посмешище. Но я верю, они представители настоящей расы… Я думаю, что они развивались отдельно от первоначального примата, от Проконсула. И наконец соединились, когда хомо сапиенс мигрировал в их охотничьи владения.

— Можно еще кофе? — спросила Молли. — Я замерзла. — Она вздрогнула. — Эта влажность убивает меня.

— Мы вернемся в дом, — согласилась Бет Конгротян. — Да. Вы не привыкли к такой погоде, я понимаю. Я помню, как мы впервые приехали сюда.

— Платус родился не здесь, — сказал Нэт.

— Нет, — кивнула она. — Мы приехали сюда из-за него.

— Разве правительство не позаботилось бы о нем? — спросил Нэт. — Они содержат специальные школы для тех, кто уцелел после радиации. — Он избегал использовать точный термин: жертвы радиации.

— Мы думали, ему будет лучше здесь, — сказала Бет. — Большинство из них — друпаков, как они себя называют, — здесь. Они собрались здесь за последние двадцать лет из разных уголков планеты.

Они вошли снова в теплый, сухой дом.

— На самом деле он прелестный маленький мальчик, — сказала Молли. — Очень милый и трогательный. Кроме… — Она запнулась.

— Челюсти и шаркающей походки, — сказала миссис Конгротян как бымежду прочим. — Но они еще не полностью сформировались. Это начинается примерно в тринадцать лет.

Она поставила на кухне воду для кофе. То, что мы собираемся привезти из поездки, — странно, подумал Нэт Флиджер. Совсем не то, что мы и Лео ожидали.

Интересно, как это будет продаваться, подумал он.

Приятный, чистый голос Аманды Коннорс, раздавшийся из переговорного устройства, заставил вздрогнуть доктора Саперса, который просматривал график приема больных на завтра.

— Вас хочет видеть некий мистер Уайлдер Пемброук.

Уайлдер Пемброук! Доктор Саперс выпрямился и отложил свое расписание. Чего на этот раз хотел представитель НП? Он тут же инстинктивно понял, что надо вести себя осторожно, и сказал в переговорное устройство:

— Одну минуту, пожалуйста.

Пришел, чтобы закрыть меня, наконец, думал он. Тогда, должно быть, я уже виделся с этим пациентом, не понимая этого. С тем, которым я должен заниматься, или, скорее, не заниматься. Тот, с кем у меня ничего не должно получиться.

На лбу выступил пот, когда он подумал: вот теперь и моя карьера заканчивается, как карьера любого другого психоаналитика в Штатах. Что я теперь буду делать? Некоторые его коллеги улетели в коммунистические страны, но, очевидно, там им было не лучше, некоторые иммигрировали на Луну или Марс. А некоторые, удивительно большая группа «некоторых», пошли работать в АО «Химия» — организацию, которая в первую очередь отвечает за все репрессии, направленные против них.

Он был слишком молод, чтобы бросать работать, и слишком стар, чтобы иммигрировать. Он с горечью подумал: итак, мне совсем ничего не остается. Я не могу продолжать, и я не могу прекратить; это настоящий двойной узел, как раз то, с чем ко мне обычно приходят мои пациенты. Теперь он еще больше им сочувствовал и понимал, в какую неразбериху превращалась их жизнь.

Он сказал Аманде:

— Пригласите комиссара Пемброука.