— Можно ли, используя имеющиеся данные, выяснить, летит ли Облако точно на Солнце? — спросил Геррик.
— Таких наблюдательных данных у нас нет, — ответил Марлоу. — Взгляните на первый рисунок Кингсли. Даже маленькая ошибка в определении направления движения может привести к неточным выводам. Мы сможем сказать что-то определенное только, когда Облако приблизится к Земле.
— Сейчас это едва ли не самый важный вопрос, — сказал Геррик. — Может ли нам помочь теория?
— Нет, не думаю, — ответил Кигсли. — Расчеты для этого недостаточно точны.
— Удивительно слышать от вас, Кингсли, о недоверии к расчетам — заметил Королевский Астроном.
— Так ведь расчеты основаны на ваших наблюдениях! Во всяком случае, я согласен с Марлоу. Надо проводить тщательные наблюдения за Облаком. В конце концов, мы разберемся, суждено ли ему угодить прямо в нас, или оно пролетит мимо, не причинив особых неприятностей. Я полагаю, это выяснится через один-два месяца.
— Именно так. Что касается наблюдений, — сказал Марлоу, — можете на нас положиться: мы будем следить за Облаком так пристально, как если бы оно было из чистого золота.
После ленча Марлоу, Кингсли и Королевский Астроном собрались в кабинете Геррика. Геррик изложил им свои соображения о необходимости написания совместного доклада.
— По-моему, нам удалось достичь согласия по поводу сложившейся ситуации. Я попробовал сформулировать некоторые выводы:
1. В солнечную систему вторглось облако газа.
2. Оно движется почти прямо на нас.
3. Оно появится у земной орбиты примерно через 16 месяцев.
4. Оно будет находиться вблизи Земли около одного месяца.
Если облако окажется между Солнцем и Землей, Земля погрузится в темноту. Сейчас еще неясно, произойдет ли это, но дальнейшие наблюдения позволят определенно ответить на этот вопрос.
— Думаю, в докладе следует обязательно указать на необходимость дальнейших исследований, — продолжал Геррик. — Оптические наблюдения будут продолжаться полным ходом. Но было бы очень полезно дополнить их наблюдениями австралийских радиоастрономов для более точного определения направления движения Облака.
— По-моему, вы прекрасно обрисовали сложившуюся обстановку, — согласился Королевский астроном.
— Предлагаю закончить доклад, как можно скорее, затем, мы четверо, подпишем его и немедленно направим правительствам наших стран. Я думаю, излишне говорить о том, что все это совершенно секретно; мы не должны разглашать информацию об Облаке. К сожалению, так получилось, что уже сейчас много людей в курсе дела, но я надеюсь, мы можем положиться на их благоразумие.
Кингсли был категорически не согласен с Герриком. Кроме того, он очень устал, что, без сомнения, заставило его выразить свои взгляды более резко, чем он сделал бы это при других обстоятельствах.
— Сожалею, доктор Геррик, но тут я вас не понимаю. Почему это мы, ученые, должны идти к политикам, виляя хвостиками, подобно своре собачонок. «Пожалуйста, сэр, вот наш доклад. Пожалуйста, похлопайте нас по спинке, и, может быть, дадите нам печеньице, если вы будете столь добры?» Зачем нам связываться с людьми, не способными даже в обычных условиях навести порядок в обществе. Они что, издадут закон, который бы запрещал Облаку приближаться к нам и заслонять свет Солнца? Если это в их силах, давайте сотрудничать с ними всеми доступными средствами. А если нет, то зачем, спрашивается, вообще с ними связываться.
Доктор Геррик остался тверд.
— Должен сказать, Кингсли, насколько мне известно, правительство Соединенный Штатов, как и правительство Великобритании, являются демократически избранными представителями своих народов. Поэтому я считаю, что наш прямой долг — представить им доклад и сохранять тайну до тех пор, пока наши правительства не выскажутся на этот счет.
Кингсли встал.
— Прошу извинить, если был резок, я очень устал. Мне нужно выспаться. Посылайте ваш доклад, если хотите, но, пожалуйста, имейте в виду, если я и воздержусь на какое-то время от публичных высказываний, то лишь потому, что мне так захотелось, а не потому, что меня к этому принуждают, и уж тем более не из ложно понятого чувства долга. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы вернуться к себе в отель.
Когда Кингсли вышел, Геррик спросил у Королевского Астронома:
— Кингсли, кажется несколько… э-э…
— Кажется несколько странным? — сказал Королевский Астроном. Он улыбнулся и продолжал: — Трудно сказать. Если правильно воспринимать высказывания Кингсли, они всегда абсолютно логичны, убедительны и нередко блестящи. Я думаю, что он кажется странным только потому, что исходит из необычных предпосылок, а не потому, что ход его мысли нелогичен. Кингсли, вероятно, смотрит на общество, совершенно иначе, чем мы.
— Думаю, будет неплохо, если Марлоу присмотрит за ним, пока мы работаем над отчетом, — заметил Геррик.
— Прекрасно, — согласился Марлоу, который в это время возился со своей трубкой, — у нас с ним есть о чем поговорить.
Когда утром Кингсли спустился к завтраку, Марлоу уже ждал его.