На картине был последний кадр видеоролика, любезно оставленный для него Чадом. С тех пор как Райан усовершенствовал «Блутус» на телефоне. Чад нашел чудный способ заснимать все происходящее вокруг. Это в свою очередь сильно сажало батареи, и телефон часто выключался в самый неподходящий момент.
Но сейчас он не думал об этом. Как и о том, что единственное, чего добивался Чад, снимая ее на видео, была необходимость показать ему, Райану, насколько тот глуп и смешон. Для Райана это означало несколько секунд наслаждения видом Хлоэ. Он бы, наверное, даже сам записал ее, если бы вовремя вспомнил о телефоне. Улыбнувшись изображению, нажал на кнопку повтора.
Улыбка тут же исчезла с его лица, превратившись в кислую мину.
— Знаешь, прежде всего я порвала с тобой из-за того, что ты безответственный, эгоистичный, ведешь себя как ребенок и, и… — Даже при таком изображении он видел, насколько она серьезна. — И мне пора, — говорила Хлоэ с экрана слабым искаженным голосом.
Он нажал на «стоп», чувствуя, как что-то острое и неприятное снова завозилось у него в груди.
«И мне пора», как сказала она. Потому что он был безответственным, эгоистичным ребенком. Потому что лишь последняя мысль, которая могла прийти ему в голову, была о том, чего хочет она. За все время их отношений он ни разу не позаботился о желаниях Хлоэ, и она говорила то, что было на самом деле.
Телефон в руке зазвонил так неожиданно, что Райан подпрыгнул и ударился головой о крышу машины. Он поморщился от боли, когда изображение Хлоэ сменилось на значок входящего вызова. Пришла абсурдная мысль, что это могла звонить она. Может, чтобы поблагодарить его или пригласить встретиться вечером и поговорить.
Вместо этого произошло нечто странное.
— Алло? — сказал он осторожно.
Ответом было шипение, помехи и нечто, спрятанное под посторонними звуками, слабо напоминающее человеческий голос.
— Алло? — повторил он громче.
Звук в трубке скрежетал, будто чем-то острым царапают по металлу. И в то же время слышалось эхо, как в пустой комнате.
Но ему было все равно. Единственное, что беспокоило его сейчас, — это Хлоэ.
Джессика была настолько занята правильным соединением проводов, что просто не услышала слабенький голосок, звучавший из руин телефона.
Потребовались неимоверные усилия, чтобы унять дрожь, и все равно с трудом получалось сымитировать пульсовый набор. Было мучительно сложно, и получилось все с черт знает какой попытки.
«Дорогой, по телевизору ничего нет, мне скучно — чем бы заняться? А, я знаю: я из ошметков соберу телефон, и делать буду это на грязном полу, на чердаке, в доме, который черт знает где находится, и, соединяя вместе два проводка, я наберу случайный номер, и может быть, кто-нибудь ответит. Да, американский учитель биологии обязательно должен знать это и получить море удовольствия».
— Алло?
Тихий голосок шел из крошечного микрофона, он был еле слышим, но здесь, в этой ужасной тюрьме на темном чердаке, казался громким, очень громким.
Она замерла. Затем прильнула ухом к динамику, лежащему на полу, и стала вслушиваться. Отчаянная надежда зажглась в душе и встряхнула ее так, как будто по всему телу пробежал электрический заряд. Пока голос не сказал:
— До свидания.
Необычный голос с обычным тоном: скучающим, безо всякого интереса и с ударением на последний слог.
Количество усилий, затраченных Джессикой на сборку этого аппарата, не было оценено, и на другом конце вот-вот собирались положить трубку.
Глава третья
Палец Райана был готов уже опуститься на кнопку сброса, когда из трубки донесся слабый женский голос:
— Подождите! Не вешайте трубку!
Это точно был не голос Хлоэ: он не понимал — кто это? Нахмурившись, поднес телефон к уху.
— Алло? — переспросил он.
— Меня зовут Джессика Мартин! — полушепотом прохрипела женщина на другом конце. — Меня похитили! Мне нужна ваша помощь! Вы должны позвонить в полицию!
Райан издал короткий смешок, неуверенный, правильно ли он расслышал ее?
— Похитили, хм? — пробормотал он и остался снова в одиночестве: из трубки не доносилось ни слова.