Сотовый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще хуже был звонок от одного из тех тупиц, которые считают себя вправе отвлекать его от попыток утихомирить весь этот хаос.

Он бы и не против поговорить о том, о сем, но не тогда, когда уже выведен из себя этими шумящими гадами, даром, что все они в наручниках. Он даже немного обиделся на тех, кто имел особую наглость считать, что Боб Муни легко купится на такое дерьмо. Компания на другом конце провода пыталась в чем-то убедить его, что было далеко не просто в окружающем гвалте.

Все это можно было вытерпеть, пока какой-то суперидиот не догадался включить на полную громкость телевизор. Гнусавый голос диктора из телепередачи новостей добавился к общему грохоту:

— Когда местный рабочий наткнулся на жуткое зрелище, — вещал голос, — два тела с пробитыми пулями головами…

Муни скривился, когда лицо диктора сменилось на сцену убийства. По-прежнему держа приемник в руке, он поднялся, ища глазами хоть кого-нибудь, кто бы убавил, а еще лучше выключил телевизор.

— Полиция опознала жертв как членов местного криминального клана, вовлеченного в разрастающийся конфликт наркоторговцев. — Лицо диктора снова вернулось на экран, и в голосе сквозили торжественные ноты, чтобы все-все поняли, насколько это серьезно. — И они называют это убийство очередным эпизодом в этой войне банд.

Шум нарастал, как будто бандиты еще больше возбудились из-за рассказа о себе. Или просто не могли разговаривать тихо. Еще чуть-чуть, и они перейдут в режим «Брюс Ли», проводя приемы кун-фу друг против друга. Копам, пытающимся разделить их, приходилось несладко. Муни почувствовал, что скоро обстановка достигнет апогея и участок просто взорвется. В таком случае никто не скажет ему спасибо за то, что сидит на этом чертовом телефоне.

Он повернулся, пытаясь успокоиться и понизить голос, чтобы закончить этот разговор как можно быстрее.

— Подождите секунду, подождите, я сказал. Заткнитесь. Хорошо? Заткнитесь! — почти кричал он. — Теперь, слушай: я уже двадцать два года коп, так что хватит нести чушь, я все это уже слышал!

Муни переложил трубку к другому уху и наклонился вниз, положив локти на колени.

— Я знаю, что я приказал, — он немного понизил голос. — Я приказал привезти «Ливень» с экстрактом авапуги. Даже не пытайся убедить меня, что жожоба — это авапуги! Я не вчера родился! — Муни на секунду прервался и оглянулся через плечо. — А теперь я скажу, как все будет: я высылаю вам обратно эти два ящика, и вы возмещаете мне все убытки. Или, может быть, тебе лично объяснить?!

Вдруг он понял, что кто-то надвигается на него, и поднял голову, думая увидеть офицера полиции с одним из таких ежиков на голове, выстриженных весьма неровно. У парня в руках была коробка с нарисованными на боку русалками, которые радостно улыбались. Носитель коробки улыбался совсем не радостно, но все же очень неплохо для участка в «Вест Сайде».

Муни поднял указательный палец, прося подождать.

— Нет, — сказал он трубке, отворачиваясь от подошедшего полицейского, — я сказал нет. Да мне плевать! Все, что меня беспокоит, — это расходы. Возместите мне их. Хорошо? Я оценю это! — Он кинул трубку на аппарат и повернулся к человеку с коробкой.

— Лейтенант велел передать, чтобы Вы больше не присылали сюда это дерьмо, — сказал коп, возвышаясь над ним.

— Я просил прислать это до того, как он приказал, — с толикой раздражения ответил Муни.

Коп ничего не ответил: при взгляде на коробку его лицо выражало смесь отвращения и подозрения, как будто он не мог решить: послать за ищейкой или вызвать команду саперов?

— Это морская губка с побережья Франции, — добавил Муни, стараясь, чтобы нотки оправдания не звучали в голосе.

— Морская губка? Хм… — Другой человек рядом со стойкой в удивлении приподнял бровь. — Твоя супруга любит это?

Слушатели подумали, что эти слова исчерпали терпение Муни. Он готов был высказать все, что о них думает, когда внезапно появился Джек Таннер из отдела расследований, и все тут же уставились в землю. Появление Таннера всегда вызывало неловкость у полицейских или гражданских, потому что складывалось ощущение, что всю свою зарплату он тратит на собственного стилиста. Сегодня он был выхолен и прилизан даже больше обычного. Как правильно догадался Муни, Таннер участвовал в съемках теленовостей. «Звезда, всегда готовая для своего крупного плана», — кисло подумал сержант.

— Привет, пенсионер! — перекрывая шум, пренебрежительно крикнул Таннер. — Я думаю, у Муни есть планы на будущее. — Он кивнул в сторону, и у того зачесались ладони придушить Таннера. — Как вы думаете, что это? — под ход я, шлепнул полицейского с ежиком стопкой бумаги по заметному брюшку, — боулинг вечером и кружка пива?

Он повернулся к Муни с довольной усмешкой, как будто выполнил свой служебный долг. У всех полицейских вокруг вдруг обнаружилась масса дел.

— Спасибо, Джек, — Муни натянуто усмехнулся в ответ. Таннер был великим показушником, любил красоваться перед зрителями и часто играл на публику.

— Ты шутишь? — Джек положил благоухающую руку на плечо, надушенное, как и все остальное. — Мы же вместе окончили академию, — забудь об этом! Ты знаешь, — я буду с тобой рядом до скончания веков. — Он замолчал, оглянувшись, чтобы убедиться, что рядом нет посторонних, наклонился к Муни и тихо сказал:

— Но скажи мне правду, Муни, — ты уверен насчет этой красивой вещички для салона?

— Это целебная косметика, — сказал Муни. «Почему, черт побери, каждый считает своим долгом спросить его об этой „вещичке для салона“, а он должен миллиард раз объяснять? Неужели так сложно запомнить эти два слова?»

— Целебная косметика, — повторил он, — реально существующий факт, а не дерьмо.

— Слушай, ты же знаешь, что всегда можешь перейти ко мне в отдел, — тот говорил по-прежнему тихо, — я могу использовать тебя для оперативной работы. И весь твой опыт, конечно.

Муни жестом остановил Таннера. Предложение звучало не в первый раз, и уж точно не в последний.

— Я учту это, Джек, но я уже говорил, что договорился с Мэр. К тому же, — он ткнул пальцем в сторону бандитов и копов, от которых помещение стало помаленьку очищаться, и таким образом появился хоть какой-то порядок. Полицейские потихоньку стали разводить заключенных по камерам, — я устал. Двадцать два года — это достаточно.