Стефани поправила форму и застыла неподвижно, как статуя.
— Разрешите обратиться, сержант Барнс, — по-военному отчеканила она.
— Ну, по-хорошему, это ты у Кэпа должна спрашивать разрешение, он старше по званию. Но тут у нас все… неофициально, верно? — он окинул ее горячим взглядом с головы до ног. — Так что обращайся.
— А сколько баллов у меня по шкале, где десятка — вы, сержант? — спросила Стефани.
— Нисколько. Я мог тебя убить со спины в первую секунду, ты даже не слышала, как я вошел. Но если это утешит — стреляешь ты на троечку. Там, где десять снайперских баллов — у меня.
— Самоуверенно, — обронила Стефани.
— Ничуть. Просто я старше лет на семьдесят и все эти годы у меня была обширная практика. Сейчас уже столько не стреляют, да и из современной винтовки промажет только слепой. А ты зрячая, верно?
— Смею надеяться, — отозвалась Стефани.
— Пиши, Капитан Роджерс, дамочке характеристику. Лучше нее на моей памяти были только Вдова и агент Картер. Ну, и Красная Королева, хотя я и не имел чести быть с ней в настолько близких отношениях, как с мисс Ванвотер.
— У нас с вами… — скулы у Стефани чуть порозовели, но она быстро взяла себя в руки.
— До чего испорченная молодежь, а Кэп? Я о нашем импровизированном спарринге, — Баки перевернул и поставил на место стол и выдернул из него второй нож. — А вы о чем подумали? Какие еще НАВЫКИ мне проверить у вас? Или они только для Кэпа?
Стефани молчала, вздернув подбородок, но тут подал голос Стив:
— Идите, Стефани. Рекомендации и характеристику я пришлю почтой.
— Спасибо, сэр. До свидания, сэр!
— До свидания, Стефани.
— Всего наилучшего, мисс, — попрощался Баки с очаровательной улыбкой, не коснувшейся, правда, его глаз.
Стефани вышла, а Баки уселся прямо на стол.
— Столько лет прошло, а ты по-прежнему не умеешь обращаться с женщинами, мелкий, — с деланным сочувствием произнес он. — Ни на минуту нельзя оставить.
— Мне показалось… — Стив перевел дыхание и провел рукой по лицу. — Прости.
— Если бы я счел эту юную мисс угрозой своему личному счастью, Стиви,— Баки чуть прикрыл глаза, оценивая получившийся речевой оборот, — она бы просто пропала без вести.
— Надеюсь, ты шутишь.
— Конечно, — Баки улыбнулся. — Ревновать к женщине? Это как-то мелко. То ли дело, если появится мужчина. Вот его точно никто никогда не найдет.
— Не появится.
— Знаю, — Баки, перегнувшись через стол, быстро его поцеловал и устроился в углу в кресле. — Я тут поохраняю тебя, а то мало ли.
— Бак.
— Не обсуждается. И так на семь месяцев тебя оставил почти без прикрытия. И ужинать я хочу где-нибудь не здесь. Как насчет нашей пиццерии на углу в пяти кварталах отсюда?
— Хорошо, — Стив кивнул и снова взялся за карандаш — иногда спорить с Баки совершенно не хотелось. Ему тоже было неуютно в Башне, хоть сложная система допусков и делала жилой этаж полностью закрытым, и без приглашения на него было не попасть тем, кто там не жил. Но все-таки Стив не чувствовал себя здесь дома, у него не было тут личного времени — каждый мог прийти к нему со своими проблемами. В Башне он был на службе двадцать четыре часа в сутки, и все это чувствовали.
***
Стив наблюдал, как раздевается Баки, замечал его каждое чуть более резкое, чем обычно, движение, окаменевшую нижнюю челюсть, напряженную спину. Ужинали они молча, так же молча вернулись и проигнорировали киновечер в общей гостиной. Баки ненадолго уходил к Ксавьеру — поздороваться, вернулся очень спокойным, но чем ближе был новый день, тем больше он нервничал. Вот так, исподволь, едва заметно для тех, кто плохо его знал. Для Стива же каждое его движение кричало о том, что дело плохо.
Баки вернулся из душа в одном полотенце, быстро промокнул недавно укороченные до плеч волосы и опустился рядом со Стивом на кровать.