Он работал уже часа два, когда зазвонил телефон; писал он так усердно, что сумел даже вставить в статью две-три идейки и остался доволен стилем.
— Вас вызывают, не кладите трубку.
И сразу послышался робкий голос:
— Алло!.. Я тут внизу… Можно к вам подняться?
— Кто говорит?
Вопрос был задан лишь затем, чтобы подавить нелепое волнение, Марк отлично знал, что говорят не из дворца, хотя звонить должны были именно оттуда, и не из французского посольства.
— Я тот самый, что съел вчера все сандвичи… Помните?
Еще бы он не помнил! Слишком хорошо помнил!
— Ладно, сейчас спущусь.
— А может, мне подняться?
Марк поколебался с секунду, недоставало еще, чтобы у того создалось впечатление, будто он испугался. Но не набросится же на него этот мальчишка, этого-то он не допустит. Значит, право выбора за ним. И если он предпочтет бар…
— Нет, я спущусь. Подождите меня в баре.
И повесил трубку.
Закончить начатую фразу, ополоснуть лицо. Так или иначе, он вовсе не намерен бросаться по первому зову посетителя.
Однако вскоре он уже любовался безукоризненным овалом лица юноши. А тот со вчерашнего дня вроде бы даже постарел. Еще бледнее, чем накануне, глаза ввалились, лицо осунулось, похудело. И все то же детское выражение, пленившее вчера Марка, но на сей раз даже ни тени улыбки на губах.
Мальчик сидел, но при появлении Марка поднялся с табурета. От вчерашнего вызывающего поведения ничего не осталось.
— Здравствуйте.
Повадки вежливые, чуть ли не униженные.
Марк удержался и не спросил: «Голодны?»
Про себя-то он подумал: «Жрать хочешь?»
А вслух проговорил:
— Каким добрым ветром тебя сюда занесло?
Сам не зная почему, он обратился к мальчику на «ты». Ведь он еще ребенок.
Юноша попытался улыбнуться, но лицо его исказилось гримасой.
— Добрым ветром… Это как сказать…
— Ну, значит, плохим? Если так лучше звучит.
Подошел бармен.
Марк повернулся к своему гостю:
— То же, что вчера?
Легкое движение головой, даже не согласие, опередило слова Марка.