— Верно. — Я задумался. — Во всяком случае, мне так кажется.
— Но насколько я понял, после разделения э-э-э… жертвы сохраняют все воспоминания.
— Это и так, и не так… — Я попытался объяснить ему то странное, как бы отрешенное состояние, в котором пребывает человек во власти хозяина.
— Возможно, это случается во время сна.
— Может быть. Но кроме сна, есть другие периоды, которые трудно вспомнить. Это их прямые «конференции».
— Конференции?
Я объяснил, и у него загорелись глаза.
— О, вы имеете в виду конъюгации!
— Нет, я имею в виду «конференции».
— Очевидно, мы говорим об одном и том же. Как же вы не понимаете? Конъюгации и деление… Они размножаются по собственной воле, когда позволяет наличие свободных носителей. Надо полагать, один контакт на одно деление. Затем, когда появляется возможность, происходит деление, и буквально в считанные часы появляется два новых взрослых паразита. Может быть, даже быстрее.
Если он прав, — а, глядя на гиббонов, в этом трудно было усомниться, — тогда почему мы в Конституционном клубе так зависели от поставок? Или, может быть, я ошибаюсь? На самом деле, я мало что тогда понимал. Делал только то, что приказывал хозяин, и видел только то, что попадало на глаза. Но, во всяком случае, стало понятно, откуда в Канзас-Сити столько паразитов. Имея в наличии космический корабль с запасом транзитных ячеек и достаточно большое «стадо» носителей, титанцы просто начали размножаться, пока не догнали числом землян.
Допустим, в том корабле, который, по нашим предположениям приземлился около Канзас-Сити, прилетела тысяча паразитов. Допустим также, что при благоприятных условиях они делятся каждые двадцать четыре часа.
Первый день — тысяча паразитов.
Второй день — две тысячи.
Третий день — четыре тысячи.
К концу первой недели, то есть на восьмой день, их будет сто двадцать восемь тысяч.
Через две недели — больше шестнадцати миллионов.
Однако нам ничего о них неизвестно точно. Может быть, они способны делиться чаще. Может, один корабль способен доставить десять тысяч ячеек. Или больше. Или меньше. Допустим, они начали с десяти тысяч и делятся каждые двенадцать часов. Через две недели получится…
БОЛЬШЕ ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ ТРИЛЛИОНОВ!!!
Цифра просто не укладывалась в голове. Совершено чудовищная цифра. На всей Земле не наберется столько носителей, даже если к людям приплюсовать обезьян.
Похоже, на нас обрушится целая лавина паразитов. Причем очень скоро. Даже в Канзас-Сити я не чувствовал себя так уверенно.
Доктор Варгас представил меня доктору Макилвейну из Смитсоновского института. Макилвейн занимался сравнительной психологией и, по словам доктора Варгаса, именно он написал книгу «Марс, Венера, Земля: исследование побудительных мотиваций». Варгас ожидал, что это произведет на меня впечатление, но я книгу не читал. И вообще, как можно изучать мотивации марсиан, если все они вымерли еще до того, как мы слезли с деревьев?
Ученые принялись спорить о чем-то своем, а я продолжал наблюдать за гиббонами. Затем Макилвейн спросил:
— Мистер Нивенс, а как долго длятся эти «конференции»?
— Конъюгации, — поправил его Варгас.
— Конференции, — повторил Макилвейн. — Этот аспект более важен.
— Но позвольте, доктор, — не уступал Варгас, — конъюгация — это способ обмена генами, посредством которого мутации распространяются на…
— Антропоцентризм, доктор! Вы не можете с уверенностью утверждать, что эта форма жизни имеет гены.
Варгас покраснел.
— А вы хотите предположить что-то еще?