— Этот прыжок через шпагу — в самом деле брачная церемония?
— Очень древняя, милорд. Думаю, относится ко времени крестовых походов.
— Считаю, что слова нуждаются в модернизации:
Тебя так устроит?
— Да, да!
— Но ты вторую строчку скажешь так: «Твоя жена я навек с этих пор». Поняла?
— Да, да, да, любовь моя! — воскликнула Стар. Мы оставили Руфо с многоножками и, ничего ему не говоря, взобрались на невысокий лесистый холм. Невия прекрасна вся, и ни одна консервная банка или использованная бумажная гигиеническая салфетка фирмы «Клинекс» не марает эту райскую красоту, но это место было настоящим храмом под открытым небом: покрытая нежнейшей травой лужайка, окруженная аркадами деревьев, — восхитительное убежище для влюбленных.
Я обнажил свою шпагу, оглядел ее, ощущая сказочную сбалансированность клинка, на котором легкие удары молота мастера-оружейника оставили лишь слабую рябь.
— Прочти девиз, Стар.
Она разобрала надпись: «Dum vivimus, vivamus!» — «Пока мы живы, будем жить!»
— Да, да, моя любовь! — Она поцеловала клинок и отдала его мне. Я положил шпагу на землю.
— Помнишь текст?
— Он навечно в моем сердце. Я взял ее за руку.
— Прыгай выше. Раз… Два… Три!
12
Когда я свел новобрачную вниз по склону того благословенного холма, обнимая ее за талию, Руфо помог нам сесть на «лошадей». Никаких комментариев с его стороны не последовало. Вряд ли он пропустил мимо ушей, что Стар теперь обращалась ко мне словами «милорд муж». Руфо поехал за нами, соблюдая почтительное расстояние, чтобы не слышать нашу беседу.
Около часа мы ехали, держа друг друга за руки. Каждый раз, когда я видел лицо Стар, она улыбалась, если же она встречала мой взгляд, то на щеках появлялись ямочки. Раз я спросил:
— Скоро ли начнется опасный отрезок пути?
— Когда мы свернем с дороги, милорд муж.
Проехали мы с милю. Наконец Стар застенчиво обратилась ко мне:
— Милорд муж?
— Что, жена?
— Ты все еще думаешь, что я фригидна и неуклюжа?
— М-м-м… — промычал я, как бы обдумывая каждое слово. — «Фригидная» — нет, честно говоря, я это утверждать не могу. А «неуклюжая»… ну, в сравнении с такой артисткой своего дела, как Мьюри, можно сказать…
— Милорд муж!
— Что? Я только говорю…
— Ты что, набиваешься на пинок в брюхо? — И добавила: — Это такая американская идиома.
— Женушка… Уж не ты ли собираешься дать мне пинок в брюхо?
Она помедлила с ответом, голос ее звучал еле слышно:
— Нет, милорд муж. Никогда!