— Ох, Стар, а куда подевался Игли?
— Не знаю, милорд. Не было времени для решения этой задачи. Возможно, это известно тем, кто его сотворил. Но не думаю, что они были бы удивлены больше меня.
— Думаю, я ужасно туп, Стар. Ты называешь это геометрией, Дораль назвал меня «математиком», а я всего лишь делал то, что заставляли меня делать обстоятельства. Не понимаю я этого.
— Вернее было бы говорить об обстоятельствах, давивших на Игли, милорд Герой. Что получится, если приложить огромное давление к массе, такое, что масса больше не сможет оставаться в данном месте, хотя деваться ей некуда? В метафизической геометрии это задачка для школьника и называется парадоксом невыносимого давления и неподвижной массы. Масса взрывается изнутри — она вытесняется из этого мира в какой-то иной. Именно таким путем люди одной Вселенной открывают себе путь в другую, но чаще это сопровождается последствиями, подобными тем, которые ты создал для Игли. Могут пройти бесчисленные годы, пока этот процесс будет поставлен под контроль. Надо думать, что еще очень долго такие вещи будут считаться явлениями «магическими», иногда будут получаться, чаще — нет, иногда оборачиваться смертельной опасностью для самого мага…
— И это ты называешь «математикой»?
— А как же иначе?
— Я бы назвал это магией.
— Разумеется. Я так и сказала Джоко: ты — природный гений. Ты мог бы стать могучим колдуном.
Я пожал плечами с некоторой долей неловкости.
— Я не верю в магию.
— Я тоже, — отозвалась Стар. — В том виде, в котором ты ее понимаешь. Но я знаю, что она существует.
— Так я же об этом и говорю! Не верю в фокусы-покусы. Что случилось с Игли, вернее, то, что, по-видимому, с ним произошло — не могло произойти на самом деле, так как нарушает закон сохранения массы-энергии. Должны быть другие объяснения.
Стар вежливо промолчала.
Тогда я ввел в действие грубый здравый смысл безграмотности и предубеждения:
— Слушай, Стар, я не могу поверить в невозможность только потому, что видел что-то своими глазами. Законы природы — есть законы природы. Ты должна это признать.
Мы проехали несколько десятков метров в молчании, потом она ответила:
— С твоего разрешения, милорд, мир не таков, каким мы его хотим видеть. Он таков, каков есть. Нет, я немного упрощаю. Возможно, он действительно таков, каким он нам представляется, но и в этом случае он таков, каков есть. Le voila! Смотри, вот он перед тобой. Das Ding an sich! Попробуй ее на зуб! Ai-je raison? [78]Я верно говорю?
— Так и я говорю то же самое! Вселенная такова, какова есть и не может быть изменена какими-то фокусами. Она подчинена определенным законам, как подчинена им машина. — Я помолчал, вспомнив автомобиль, который у нас был когда-то. Это был явный ипохондрик. Он «заболел» и «выздоравливал», как только механик дотрагивался до него. Я сказал твердо: — Законы природы не берут отпусков. Неизменность законов природы — краеугольный камень науки.
— Верно.
— Ну и… — потребовал я.
— Ну, и тем хуже для науки.
— Но… — Я замолчал и ехал дальше обиженный и нахохленный.
Потом нежная рука легла на мое плечо и погладила его.
— Рука крепкая как шпага, — проговорила мягко Стар. — Милорд Герой, можно, я поясню?
— Валяй, — разрешил я. — Если ты убедишь меня, ты и папу римского сможешь обратить в мормонскую веру. Я упрям.
— Неужели я выбрала бы тебя из сотен миллиардов людей как своего рыцаря, не будь ты таков?
— Сотен миллиардов? Ты хочешь сказать «из миллионов».
— Выслушай меня, милорд, и будь снисходителен и терпелив. Давай поступим по правилам Сократа: я буду задавать тебе хитрые вопросы, а ты будешь давать на них простые ответы. Потом — твоя очередь спрашивать, а моя — подавать глупые реплики. О'кей?
— Ладно. Начинай первая.
— Отлично. Вопрос первый: что, обычаи дома Доралей совпадают с теми, которые существуют в твоем мире?
[78] Вот так! (фр.)…Вещь в себе! (нем.)…Не так ли? (фр.)