Бранд начал в полной нерешительности фальшивым голосом произносить заготовленную заранее речь, которая теперь, в присутствии Катрин, казалась совершенно неуместной.
— Ваше Величество, если королева, быть может, в виду своего юного возраста испытывает какие-то колебания перед священной благодатью, каковую сулит королевский член, можно припомнить множество исторических эпизодов. Уже великий Парацельс писал в своей…
— Он, что, не хочет? — по-деловому спросила Катрин.
Тогда Бранд подошел к Катрин, обнял ее и, почти откровенно смеясь, начал ласкать.
— А тебе какого черта тут надо? — спросила она.
Она все это время смотрела на стоявшего у окна Кристиана. Кристиан уже повернулся к ним и рассматривал Катрин с никому не понятным выражением лица.
— Я хочу на этом объекте показать Его Величеству, как надо… королеву… если ее охватывает страх при виде королевского члена…
— Страх? — словно не понимая, механически повторил Кристиан.
— Подними-ка задницу, — сказал Бранд Катрин. — Я буду ему показывать.
Но Катрин внезапно пришла в совершенно необъяснимую ярость, вырвалась и, прямо-таки шипя, сказала Бранду:
— Ты что, не видишь, что он боится??? Оставь его в покое!
— Заткнись! — прорычал Бранд.
Хоть он и был на голову ниже, он все же попытался насильно уложить ее на кровать и начал раздеваться; но Катрин яростно перевернулась, резко подняла колено и так точно и ловко угодила Бранду между ног, что он с ревом осел на пол.
— Ты ничего тут не будешь показывать ни на каком проклятом объекте, — злобно скомандовала ему Катрин.
Бранд, скрючившись, лежал на полу полный ненависти, и пытался нащупать какую-нибудь опору, чтобы подняться; и тут все услышали, как Кристиан засмеялся, громко и прямо-таки счастливо. Лишь секунду поколебавшись от удивления, Катрин засмеялась вместе с ним.
Смеялись только они.
— Вон!!! — велел затем Кристиан обоим своим фаворитам. — Пошли прочь!!!
Те молча покинули комнату.
Катрин Сапожок, немного помедлив, стала одеваться. Когда верхняя половина ее тела уже была прикрыта, а нижняя, где рыжий волосяной покров был особенно хорошо заметен, все еще оставалась обнаженной, она остановилась, не говоря ни слова и лишь всматриваясь в Кристиана. В конце концов она голосом, вдруг показавшимся очень робким и совсем не похожим на тот тон, которым она только что разговаривала с Брандом, обратилась к королю:
— Черт побери, — сказала она. — Ты не должен меня бояться.
Тогда Кристиан полным изумления голосом произнес:
— Ты… скинула… его на пол.
— Ну, да.
— Очистила… очистила… храм.
Она вопросительно посмотрела на него, потом подошла, постояла совсем рядом и провела ладонью по его щеке.
— Храм? — спросила она.
Он не ответил, не стал ничего объяснять. Он только смотрел на нее, все еще дрожа всем телом. Тогда она очень тихо сказала:
— Тебе вовсе не нужно думать об этом дерьме, Ваше Величество.
Его не рассердило то, что она сказала «тебе» и «Ваше Величество». Он только смотрел на нее, но теперь уже спокойнее. Его руки постепенно перестали дрожать, и страх, казалось, уже больше не переполнял его.
— Тебе не следует бояться меня, — сказала она. — Бояться ты должен этих свиней. Они — действительно свиньи. Хорошо, что ты велел этим чертовым свиньям убраться. Сильно.