- Наши дети ни в чем не виноваты! Они вышли защищать свой город от фашистских оккупантов и их за это закрыли! Беспредел!
- Ваши дети недостойны быть украинцами! Они предали свою страну и продались России! Позорные путинские проститутки! Москальским рабам нет места в свободной Украине!
- Свободная Украина?! О чем вы говорите?! Да киевская хунта шагу ступить не может без согласования с американским госдепом! Янки командуют нынче Украиной!
- Америка помогает нам бороться с тоталитарным режимом Москвы! Устали мы от диктатуры Кремля!
- Простите, пожалуйста, а в чем собственно проявляется эта диктатура Кремля? В заниженных ценах на газ для Украины? В том, что в России пашет шесть миллионов украинских заробитчан, присылающих ежегодно в страну миллиарды долларов?
- С Европой нам все равно будет лучше!
- С вами бесполезно разговаривать!
- Да пошел ты!
Родственники арестантов молотили кулаками по милицейским воротам, пытались попасть внутрь через проходную, но всё безуспешно. Мелкий ментовский чин в фуражке успокаивал собравшихся и говорил, что с их близкими нормально обращаются в изоляторе. Народ негодовал, требуя немедленного освобождения задержанных во время беспорядков. На все гневные упреки ментовский чин отвечал, что вопрос о дальнейшем пребывании арестованных в следственном изоляторе не находится в его компетенции и будет решаться высшим милицейским начальством в Киеве.
Небеседин наслушался истерик арестантской родни и свернул с Преображенской на Жуковского, пойдя к Александровскому проспекту. Как раз в том месте, где второго числа собирались антимайдановцы, он увидел идущего навстречу Шумкова.
- Леха здаров! Рад видеть! – Вениамин поприветствовал друга.
- Веня привет! Взаимно!
- Вчера, надеюсь, не был на Греческой и Куликовом поле?
- Не был, мне повезло. Я ж у родителей в Белгород-Днестровском задержался на сутки после того как вы с Бондарем укатили в Одессу. Обратно ехал днем на маршрутке и решил выйти пораньше на Балковской, чтобы там пересесть на транспорт до поселка. А так бы как раз попал на Куликово поле. Не знаю, как бы я отреагировал, если бы увидел этот ад своими глазами. Может, бросился спасать людей в доме профсоюзов, а может поскорее ушел. Трудно предугадывать, как поведешь себя в экстремальной ситуации.
- Зрелище было не для слабонервных.
- Еще бы. Жена насмотрелась репортажей в новостях, и теперь не хочет ни в какую возвращаться в Одессу. Говорит, что до рождения ребёнка будет жить в Киеве у родителей.
- Я её прекрасно понимаю. Ей здесь нечего сейчас делать.
- Вот тебе и дела. Даже и не знаю, удастся ли нам вместе с Владом провести девятое мая втроём как хотели. Жизнь – непредсказуемая штука! – сказал Шумков.
- Ну раз Влад сказал, что все будет хорошо, то ему надо верить!
- Родители весь день трезвонят и спрашивают, будут ли тренировки. Я пока отменил занятия на ближайшие три дня, а дальше видно будет. Посмотрим, как станут развиваться события.
- А сам не хочешь в политику пойти? Ты ведь политолог по образованию. Русскому движению сейчас нужны лидеры как никогда, - поинтересовался Вениамин.
- На самом деле хочется, но времени не хватает. Тренировки, совещания в федерации, деловые встречи, закупка формы, прочая текучка. А политикой надо заниматься обстоятельно. Мыслей полно в голове, но чтобы их оформить хотя бы в статью надо серьезно сосредоточиться и отложить в сторонку все футбольные дела. Митинги и шествия выпадают на те дни, когда у меня игры у малышей, а оставить детишек я не могу.
- Значит не судьба, но возможно и Бог уберег. Политика ведь дело грязное, а ты сейчас занят полезным для общества трудом, - констатировал Небеседин.
- Сначала малышню вырастим, клуб на ноги поставим, а потом уже будем в депутаты метить!
- Удачи, дружище! – попрощался Небеседин.
- И тебе не хворать! – сказал Лёша.
После случайной встречи с приятелем Вениамин решил вернуться на Дерибасовскую чтобы еще раз посмотреть как приходит в себя после бойни главная городская улица.
Около ювелирного магазина на углу с Преображенской он приметил трех настороженных мужчин в голубых рубашках с короткими рукавами. Небеседин знал одного из них по юношеским футбольным баталиям на пыльной площадке в ближайшем от своей школы сквере. Это был Гоша, неуклюжий защитник в детстве и пронырливый сотрудник прокуратуры в настоящем.
- Привет, чем занят? – обратился Вениамин к старому приятелю.
- Собираем записи с камер наблюдения, - ответил Гоша.