Организовал «смотрины» новых кадров, Марте особенно понравился седовласый Уолкотт Сэндз.
— Настоящий виртуоз, — с удовлетворением прокомментировала она.
Я осмотрел студию на Западной Шестьдесят восьмой улице, остался ею вполне доволен, но потребовал, чтобы хозяин снял со стены картинки из «Плейбоя».
Ежедневно я получал по телефону от Марты все новые и новые заявки, устанавливал расписание для себя и пятерых коллег, планировал очередность «сцен» в обеих квартирах, дабы избежать столпотворения и пробок.
По четвергам, в девять вечера, я приходил к Марте домой, забирал свою долю и деньги работников.
Выплаты производились наличными. А по пятницам я раздавал деньги, предварительно разложенные в конверты, по назначению.
Доходы мои неуклонно росли. За первую неделю февраля я и моя команда провели шестнадцать «сцен». Мой заработок составил четыреста долларов плюс чаевые, и я купил себе у «Барберри» новый плащ и спортивную замшевую куртку у «Пола Стюарта».
Я также пригласил Дженни Толливер на ужин в «Четыре времени года». Она была поражена:
— Питер, откуда у тебя деньги?
— Разве я тебе не рассказывал? Я озвучивал документальный фильм о Южном Бронксе. Не убежден, что он вообще когда-нибудь выйдет на экраны, но продюсеру я так понравился, что он захотел придержать меня для следующих работ.
— Ох, Питер, разве это не замечательно?
Я подумывал о том, чтобы найти еще несколько подходящих парней, зарабатывать, ограничившись административной деятельностью, хранить верность Дженни.
Если, конечно, пожелаю…
Глава 23
Женщину звали Бетси, и она с порога заявила:
— Надеюсь, вы не думаете, что подобные вещи для меня — дело привычное. Я вообще не пошла бы на это, если б меня не уговорила одна моя подруга. Но я вовсе не из тех, кто платит мужчинам за то, что они ложатся с нею в постель. Я не только замужем и веду вполне удовлетворительную сексуальную жизнь, но есть еще мужчины, которые, скажем так, отнюдь не считают меня уродкой…
— Вы не хотели бы снять пальто и шляпу? — осведомился я.
У нее была самая короткая стрижка на свете, сквозь ежик почти что белых волос просвечивала розовая кожа. Брови были выщипаны начисто и нарисованы коричневым карандашом.
— Но поскольку, кажется, сейчас все этим занимаются, я и подумала: а почему бы и мне не попробовать? Мои друзья говорят: «Бетси — она ничего не боится», и это правда. Если только я вам расскажу, что мне приходилось пробовать, вы умрете! Но я считаю, что эксперименты и составляют прелесть существования, и если вы…
— Не хотите ли выпить? Белое вино, водка…
— Нет, благодарю. И разве это не настоящее приключение? С абсолютно незнакомым человеком! Я никогда не боялась пускаться в авантюры, даже если в них было что-то опасное…
У меня начала трещать голова. Я осторожненько повел ее в сторону спальни, в надежде, что вид кровати прекратит или хотя бы замедлит словесный понос. Но я ошибался.
— Я считаю, что самое важное на свете — быть абсолютно честной перед самой собой, вы согласны? Ясно представлять себе, в каком мире ты живешь и какое место в нем занимаешь. Человек обретает мир с самим собой, только когда ясно осознает, кем он является на самом деле. Ответ надо искать в самом себе, все зависит от того, как ты воспринимаешь окружающий мир, а не от самого окружающего мира, и каждый должен познать свой собственный внутренний космос…
В полном отчаянии я начал сам раздевать ее — расстегивал пуговицы, крючки, «молнии». Она стояла совершенно неподвижно, словно манекен.
— Наша личность, — лопотала она, — мы все жаждем обрести себя, не так ли? В этом и заключается смысл жизни, я так считаю. Вода, нет ли у вас обыкновенной воды? Принесите мне воды со льдом, много-много льда и совсем немножко воды!
Когда я вернулся из кухни со стаканом, она уже лежала в постели, скрестив руки за головой.
Клянусь, я никогда еще не видел такой голой женщины! Подмышки, ноги, лобковые волосы — все было начисто выбрито. Она была гладенькой, как ледышка.
— Ваше питье! — Я протянул ей стакан.
Я начал раздеваться. Повернувшись, я увидел, что она вытащила кубик льда из стакана и медленно водит им вверх-вниз по лбу.
— Все в порядке? — растерялся я. — Вы себя нормально чувствуете?