Он словно начитался речей Уилсона Боукера, и я подумал, как отреагирует публика, если вдруг прокричать, что эту «прекрасную, полную сил и энергии женщину» вырвал из жизни и уложил в гроб апостол законности и порядка.
Я действительно верил в это. Вместе с детективом Джулом Слоткином я был убежден, что Марта стала жертвой не уличного грабителя. Нет, она знала убийцу и сама впустила его. Или ее.
Ибо если не Уилсон Боукер проломил Марте череп, то его жена, Элис. Она вполне способна на это.
Мотивов у четы Боукер было достаточно. Марта могла открыть дверь обоим. И обоим хватило бы ума замаскировать преступление под обычный грабеж, завершившийся убийством.
Как только служба закончилась, я бросился к телефону-автомату в церковном вестибюле, где выстроился в ожидании своей очереди длинный ряд гробов, от простого соснового до бронзового с лепниной.
Я вытащил из жилета карточку и позвонил детективу Слоткину. Ответивший мне человек сказал, что Слоткина нет, но его можно найти по другому телефону. Он дал мне номер, и я набрал его.
— Слоткин, — прозвучал усталый голос.
— Это Питер Скуро, — сказал я. — Мы с вами встречались в квартире Марты Тумбли. Женщины, убитой на Восточной Восемьдесят третьей улице.
— А, да, — сказал он. — Конечно. Помню.
— Я только что с панихиды… Я думал, вы придете. Ведь полиция обычно присутствует на похоронах убитых, на случай, если там появится преступник?
— Да, — ответил он, — иногда присутствует. Но меня отстранили от дела.
— Что?!
— Меня отстранили от дела, — терпеливо повторил он. — Поэтому я и не был в церкви. Меня перевели. На связи с общественностью.
Я не знал, что сказать.
— В Восточный Гарлем, — продолжал он. — Я hablar[53] на местном наречии вполне прилично.
— И кто теперь этим занимается? — спросил я.
— Убийством Тумбли? Не знаю, мистер Скуро. Наверно, мои дела раздали трем-четырем сотрудникам. А что? Какие-нибудь новости?
— Да нет, никаких, — медленно ответил я. — Я просто хотел узнать, как продвигается расследование.
— На это нужно время, — сказал он. — Если что-нибудь выяснится, вы прочтете об этом в газетах.
— Да. Конечно. Желаю удачи на новом месте.
— Спасибо.
— Это случилось неожиданно? Ваш перевод?
— М-м-м… — неуверенно протянул он. — Скажем так: я его не ожидал. Нечто вроде сюрприза.
— Угу, — сказал я.
Глава 168
Янси Барнет перебрался в офис Марты и взял на себя ее обязанности. Я отказался от дежурств и посвятил все время графику работы жеребцов, мальчиков по вызову и службы сопровождения. Янс порекомендовал на должность хозяина своего друга, и тот вполне справлялся. Очень милый парень. Странный, но милый.
Примерно через неделю все уже шло так, как будто Марты никогда и не было. Янс вывез из офиса ее личные вещи и развесил на стенах несколько репродукций Обри Бердслея.[54] Клиентки в последнее время привыкли обращаться с заказами лично к нему, так что смерть Марты не отразилась на нашем бизнесе.
Я спросил Оскара Готвольда, что будет с двадцатью шестью процентами ее акций в «Питер-Плейс инкорпорейтед». Завещала ли она их сыну? Тетке? Оскар отвечал крайне невнятно, и мне показалось, что он морочит мне голову.
В начале декабря позвонила секретарша Октавия Цезаря, потребовав прибыть на следующий день ровно в десять в его офис. Я заверил ее, что приду. Клянусь, у меня не было никаких предчувствий.
Я пришел на несколько минут раньше, но офис Цезаря был уже полон. Он сам, как обычно, сидел за столом, Антони Каннис и Михаэль Гелеско — рядком на кушетке. Два стула с прямыми спинками занимали Игнаций Самуэльсон и Оскар Готвольд. Кресло возле стола Цезаря пустовало — очевидно, для меня.
[53] Говорю (исп.).
[54] Бердслей Обри Винсент (1872–1898) — английский художник и поэт, автор графических иллюстраций в стиле модерн.