Возле дома Марты стояли полицейские кордоны. Толпы не было, только несколько любопытных прохожих пытались заглянуть в подъезд, где стоял полисмен в форме. Когда я подошел, он открыл стеклянную дверь и спросил:
— Вы здесь живете?
— Нет, но…
— Простите, вход разрешен только жильцам.
— Я близкий друг… этой женщины…
— Да? Ну и что?
— Не знаю, — сконфузился я. — Я думал, может, могу чем-то помочь.
— Сержант! — крикнул он через плечо.
Вышел другой полисмен с усиками и шевроном на рукаве.
— Меня зовут Питер Скуро, — пробормотал я. — Я… я был близким другом… жертвы. Я думал, может, могу…
И снова мой голос прервался.
— Конечно, Питер, — любезно сказал сержант. — Пойдемте со мной.
Мы вместе вошли в лифт.
— Снежком попахивает, — заметил полисмен. — Чувствуете?
— Похолодало, — кивнул я.
Дверь в квартиру Марты стояла открытой. Сержант пропустил меня вперед. Я нервно огляделся.
— Не волнуйтесь, — сказал коп. — Ее увезли. Заходите.
Он мягко взял меня под руку и провел в спальню. Там был разгром: лампы повалены, покрывала сорваны, слоны разбиты.
Высокий худощавый человек с впалыми щеками сидел на краешке Мартиной кровати и рылся в тумбочке. Одет он был в штатское и носил очки в тонкой стальной оправе.
— Это Питер Скуро, — доложил сержант. — Говорит, близкий друг покойной.
Человек кивнул и поднялся.
— Детектив Джул Слоткин. Как, вы сказали, ваше имя?
— Питер Скуро, — ответил я, пожимая его костлявую руку.
— Вы знали Марту Тумбли?
— Мы вместе работали. В «Питер-Плейс». Частный женский клуб на Западной Пятьдесят четвертой улице. Вы можете мне сказать, что случилось?
— Присядьте на минутку, — указал он на кровать. — Вы, наверно, потрясены.
— Да, — сказал я, — действительно потрясен.
Мы сели рядом на кровати.
— Вы давно ее знали? — мягко спросил он.
— Около трех лет.