В конце января «Масленичный зал» арендовала профессиональная ассоциация, и на коктейль явились около пятидесяти женщин, агентов по недвижимости. Судя по производимому ими шуму, вечеринка имела успех.
Когда около семи вечера я поднялся на второй этаж, компания расходилась и женщины спускались по лестнице, смеясь и весело болтая. Потом большая часть ушла, а примерно с десяток отыскали дорогу в бар.
Заглянув туда через полчаса, я насторожился. Женщины заняли все столики, некоторые пристроились у стойки. А на четырех табуретах сидели Михаэль Гелеско, Антони Каннис и еще двое мужчин.
Уже из дверей я заметил, что эти головорезы щебечут со своими соседками. Я подошел к Каннису и похлопал его по плечу.
— Можно вас на минутку? — сказал я. — По секрету.
Он удивленно взглянул, но соскользнул с табурета и двинулся за мной в холл.
— Послушайте, — сказал я, — это частный женский клуб. Мы впускаем мужчин, только если они гости наших членов.
Он пожал плечами.
— Что тут такого? Мы просто хотели показать новое заведение паре приятелей.
— Вы пристаете к женщинам, — сказал я. — Это не клуб знакомств и не танцплощадка. Если женщина хочет трахнуться, у нас есть жеребцы. Так мы зарабатываем деньги.
— Ладно, ладно, — сказал он, отмахиваясь. — Сейчас допьем и отчалим.
Минут через пятнадцать все четверо вышли из бара. Здоровущие, разнаряженные, налощенные, шумные. В ухе у каждого по серьге, от каждого несет массажными лосьонами и одеколоном «Шива Регаль».
Они ушли, не дав себе труда попрощаться. Я был расстроен. Меня терзали плохие предчувствия после стычки с Каннисом. Я мог сказать ему, что одно лишь его присутствие делает «Питер-Плейс» классом ниже — но что он знал о настоящем классе?
Глава 125
Меня ждала встреча с Дженни Толливер. Она только что открыла новый счет и собиралась отметить это событие. Был чудесный вечер.
Я заехал за ней в новом «датсуне». Четырехместная модель с прорезью в крыше. Потрясающий интерьер со всеми удобствами. Дженни получила надлежащее впечатление.
Обедать поехали к «Лелло». Белонские устрицы и ребрышки ягненка, полбутылки шабли для Дженни и полбутылки молодого божоле для меня. В завершение суфле «Гран-Маринье». Я расшвыривал деньги направо и налево, словно завтра наступит конец света.
— Очень важно, — глубокомысленно заметил я, — иметь возможность на все плевать.
— Ты напился, — гневно воскликнула Дженни.
— Пытаюсь, — признался я. — Как ты?
— Поплыла, — хихикнула она. — Поехали куда-нибудь танцевать.
Мы проехали деловую часть города, направляясь в дискотеку в Гринвич-Виллидж. Я давно не танцевал, но с помощью пары рюмок водки вновь обрел былую ловкость.
Дженни заметно пошатывало, она пыталась выделывать па, но все время сбивалась с такта. Не надо было приводить ее сюда. Все же говорить ей об этом я не стал. Возвращаясь к столику, я пыхтел, как кашалот.
— Только не говори, что я разжирел. Сам знаю.
Мы оглядели заполнившую зал толпу в дурацких костюмах, с размалеванными лицами.
— А знаешь, — сказала Дженни, — мы тут старше всех.
Я еще раз оглядел присутствующую публику. Да, Дженни была права.
— Пошли отсюда, — сказал я.
Мы медленно двигались вверх по Шестой авеню. Было холодно, но ясно. Бриллиантовая ночь.
Я включил запись Ноэля Коуарда,[33] и мы послушали «Однажды я найду тебя», наверно, лучшую песню в мире.
[33] Коуард Ноэль Пирс (1899–1973) — английский актер, драматург и композитор.