Крушение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И что же?

— Мы с сестрой немедленно приезжали, давали кровь, а потом снова могли не разговаривать друг с другом.

— А сейчас вам кажется, что вы были несправедливы с ним? — спросила Грейс.

— Да, — с готовностью согласился он. — Я часто думаю об этом.

Почти два часа они бродили вдвоем в тот вечер. Несмотря на резкость суждений, на непривычную порывистость и максимализм оценок, Грейс была искренна и доверчива, как ребенок. Беседовать с ней было легко и интересно. Она томилась пребыванием на этой расположенной в глубоком тылу воздушной базе и хотела сражаться с нацистами лицом к лицу.

— О как я жалею, что не родилась мужчиной! — говорила она, и черные ее глаза сверкали, а смуглый лоб становился бледнее. — Я их ненавижу! Сколько страданий эти проклятые наци принесли людям!

Когда с неба снова закапал мелкий, будто просеянный сквозь сито, дождь, Грейс завела Соколова в маленький полупустой бар.

— Хелло, Билл, — сказала она хозяину. — Два мартини.

— Слушаюсь, мэм.

У Билла были большие, добрые, всепонимающие глаза.

Их руки лежали на стойке рядом. И Соколов положил свою широкую тяжелую ладонь на длинные пальцы Грейс. На миг веки девушки дрогнули, лицо стало странно беспомощным, она посмотрела на него, подняла бокал:

— За вас, мистер Соколов, — сказала она и выпила, не чокнувшись. И Соколов удивился, какой странно глухой был у нее при этом голос. — Можно я буду называть вас Сергей?

— О кей, — совсем по-американски ответил он и дружески улыбнулся Грейс.

Только трижды после того им удалось встретиться на старом месте у разбухшего ручья на окраине городка. Каждый из них с трудом мог дождаться этих встреч.

Первой задолго до назначенного часа появлялась Грейс. Завидев вдали на скользкой от дождей тропинке высокую фигуру Соколова, она пряталась за деревьями и стояла там, закрыв глаза, слушая, как все громче становятся его хлюпающие по грязи шаги и как с каждым шагом все громче стучит ее сердце. Затем его сильные руки обхватывали ее талию, приподнимали над землей, поворачивали к себе. Она прижималась лицом к его пахнущей сыростью и табаком канадке, обнимала за шею. Так они застывали молча на несколько минут, будто кто-то со стороны крикнул им: «Замри!». Затем он осторожно ставил ее на землю. Если шел дождь, она спрашивала:

— Пойдем в кино, Сергей?

— А что идет? — интересовался он.

— Какая есть разница? — с легкой укоризной в голосе спрашивала она.

— Чем хуже картина, тем лучше. В зале будет совсем мало народу.

— Да, да, — смеялась Грейс. — Надо ходить самый плохой фильм. Хотя они все плохие.

Соколов старался не думать о том, что будет, когда прилетят, наконец, долгожданные «Каталины», что говорят о нем товарищи, догадываясь о причинах его вечерних отлучек. И вдруг сегодня, когда они вышли из кинотеатра и, спрятавшись за каким-то забором, стояли, тесно прильнув друг к другу, и никак не могли расстаться, Грейс сказала:

— Отпусти меня, Сергей, я должна тебе что-то… — она заметно волновалась и поэтому с еще большим трудом подбирала русские слова, — говорить очень… самое… — она произносила слова медленно, глядя прямо на высокий деревянный забор, и вдруг выпалила: — Возьми меня в Россия. Я буду очень любить тебя. И родить целую кучу бэби.

Голос ее задрожал, но она посмотрела на него и улыбнулась.

Все эти дни Соколов мучительно старался поменьше думать о Грейс. Умом он понимал, что сейчас, в разгар войны, в чужой стране, куда его прислали с единственной целью быстрее получить и перегнать на родину самолеты, совсем не время и не место для любви. Что для него, командира спецкоманды, она втройне недопустима. Ведь он лично отвечает за то, чтобы ни у одного его подчиненного здесь не было никаких связей с местными женщинами. И все же, несмотря на все это, он чувствовал, что Грейс занимает все больше и больше места в его сердце и что он не может не думать о ней и не встречаться с нею. Посреди тьмы дел, забот и занятий, которыми до отказа были заполнены дни, он неожиданно вспоминал ее улыбку, лежащие на груди под канадкой ее руки с длинными пальцами, ее глаза, удивительно живые и выразительные. Такие глаза были у его сестры, и мама называла ее ласково «чистоглазик».

И возвращаясь по утрам от полковника Уайта, он замедлял шаги в коридоре штаба и ждал, пока отворится дверь, и Грейс, будто случайно, выйдет навстречу.

— Доброе утро, мисс, — говорил Соколов.

— Доброе утро, Сергей, — отвечала она. — Я сегодня тебя видел во сне.

— В виде черта?

— Нет, в виде ангела, — серьезно отвечала она. — С двумя крылышками.

В этот момент обычно в коридоре появлялся кто-то из любопытных и Соколов уходил. Ему казалось, что за яркой красотой девушки скрывается натура цельная и чистая, доброе сердце. Но жениться на ней и увезти с собой… Он прекрасно понимал, что этого сделать не сможет.