Кощей подошел ближе.
— Жалкий неудачник, — прошипел он. — Бесполезный осколок. Надо было дать тебе умереть тогда.
— Что… — хотел было спросить я, но Кощей меня перебил.
— Заткнись! — закричал он. — Ты такое же ничтожество, как и все остальные! Убирайся, и чтобы духу твоего здесь больше не было!
Все та же непонятная сила вышвырнула меня из пещеры. Когда я поднялся с земли, вход в нее просто пропал. Будто его и не было никогда.
«Кажется, прадедушка тебя больше не хочет видеть».
Какого черта? Что это с ним было?
«Видимо, его сильно расстроило то, что ты не прошел ритуал. Не знаю, почему».
Да. Не понятно…. Но делать нечего — спорить с магом такой силы мне не с руки. Это он меня вышвырнул, а ведь мог с такой же легкостью по стенам пещеры размазать.
И все-таки, с какого черта он пришел в такую ярость?
Через пару дней я полностью пришел в себя, избавившись от всех «душевных» мук. Теперь я мог продолжать работу. К тому же, накопилось много дел, которые следовало решить.
— Хорошо, что ты смог справиться, — сказал мне Джим, когда мы шли к нашей «гостье». — Я уже хотел идти и читать тебе нотацию, как мальчишке.
ДиГриз засмеялся и хлопнул меня по плечу. Я же молчал.
— Хотя знаешь, — серьезно сказал Джим, — я даже рад, что ты так переживал из-за Виктора. Стыдно признаться, но я всерьез считал, что ты слишком зачерствел. Хорошо, что ошибался.
О, нет, Джим, не ошибался. Совсем не ошибался.
— Виктор был моим… нашим другом, — сказал я, спускаясь в подвал.
— Да…. Мы с ребятами забрали его тело и похоронили рядом с его сестрой. Думаю,… он был бы рад этому.
— Хорошо, — кивнул я, — Джим, допрос лучше провести мне одному. Грейнджер будет более откровенна, если я буду один.
— Ты уверен? — осторожно спросил диГриз.
— Да.
— Что ж… хозяин — барин.
Джим пожал плечами и отправился наверх. Хорошо, что он оказался таким понятливым. Не думаю, что ему понравится то, что я сделаю.
Грейнджер сидела в камере и, кажется, дремала. Выглядела она гораздо лучше, чем в плену у вампиров. Чистая, накормленная — Бэри по моему приказу хорошо о ней заботился. И дело не в моем «гуманизме», просто иметь дело с грязным пленником удовольствия мне не доставит.
— Проснись и пой, Грейнджер, — сказал я, заходя в ее камеру.
Гермиона тут же подняла голову и посмотрела на меня с яростью.
— Пришел издеваться? — прошипела она.
— Не пойму, откуда у тебя такие мысли, — спокойно ответил я. — Зачем мне мучить тебя? Удовольствия от боли других не испытываю. Мы с тобой просто поговорим. А вот если ты не захочешь со мной дружески поболтать, тогда и познакомишься с болью. И поверь, Белла со своим Круцио покажется тебе ангелом божьим.
— Я тебе ничего не скажу, — попыталась Грейнджер-Уизли храбриться.
— Сомневаюсь, что ты способна сообщить мне хоть что-то стоящее, — фыркнул я. — Ваши жалкие тайны Министерства меня не интересуют. Нет, мне интересно совсем другое: твоя работа. Скажи-ка мне, Грейнджер, ты сама придумывала все свои законопроекты или тобой кто-то ловко манипулирует? И чтобы подогреть твой интерес к беседе…
По моему приказу Бэри перенес в камеру стол с моими инструментами: ножи, скальпели, шприцы, щипцы и все в таком же духе. Даже одним своим видом они внушали страх.