— Да. Маленькая такая.
— Вы ее просмотрели? — очень-очень равнодушно поинтересовался Вадим Константинович.
Я тут же насторожилась и выдала:
— Что вы, товарищ генерал! У нас и видика-то отродясь не было!
Этой репликой я зарылась. Переиграла и переусердствовала с «деревней в городе». В комнате Пентиум последней модели, Прудон на стене не похож на портрет любимого дяди, нюансы и мелочи… им следовало соответствовать. Если господа и ожидали увидеть девицу из профтехучилища, как всегда представлялась Алиса, то жилье нас выдало. Первым делом, войдя сюда, Вадим Константинович просмотрел учебники на полках. На каждом из них стоял штамп библиотеки МВТУ им. Баумана.
Сейчас господин задумчиво смотрел на меня, сопоставлял все вышеперечисленное, и спина моя леденела от нехорошего предчувствия. Меня проверяли и прощупывали, а я прокололась.
— Пописать можно?
А что еще оставалось?! Пока у Вадима Констатиновича не дозрела идея придушить Надю Боткину, надо смыться минут на двадцать. Пускай охолонет, сердешный. Вернусь, переиграю с осмыслением момента.
Вадим Константинович кивнул, майор улыбнулся, я подхватила полы длинного халата и шмыгнула в уборную.
Довольно громко пожурчав, я не стала тут же спускать воду, захлопнула крышку унитаза, и, оседлав ее как табурет, пригорюнилась в любимой позе Родена.
Плохо наше дело. Мое в особенности. До Фоминой еще добраться надо, а я туточки вот, сижу та толчке и думаю.
Если Фомина в ближайшее время не сдернет за кордон, сядем у параши обе. Мои гости настроены решительно. За двенадцать часов вычислили и фигуранта, и адрес Ванны. Впрочем… не совсем вычислили. Фамилию Алиски я сама договорила. Майор начал «Фомичева?», а я как дура повелась на удочку. Получается, они знали только прозвище — Фома.
Все равно, быстро.
Или Алиске не повезло, и в кабак зашел козел с зонтом.
Но, скорее всего, дело наше настолько тухлое, что контора не спала всю ночь, вычисляя, куда елся «дипломат».
И где только брюнет эти пол-«лимона» спер?! На нашу голову…
Хотя вредного Вадима Константиновича больше интересовала кассета, а не деньги. Или мне показалось?
От напряженной позы «Мыслителя» спина затекла, я сделала несколько бесшумных гимнастических упражнений, и почувствовала, как в живот впился острый уголок предмета, лежащего в кармане. Запустив туда руку, я вытащила на свет… заграничный паспорт Фоминой Алисы Викторовны. И чуть не взвыла.
Дурища безмоглая! В Амстердам она собралась! Прибью Гулю с его яйцами! Побирается на ночь глядя, гад! Это из-за него Алиска машинально сунула паспорт в карман моего халата, накинутого после душа, и пошла открывать дверь. А позже, с испугу, забыла.
— Надя, у вас все в порядке? — раздалось у туалета.
— Да, да, минуточку! — крикнула я.
Даже учитывая понос на нервной почве, столь длительное уединение становится подозрительным. Мое время почти истекло, и соображать следует быстрее.
Итак, что мы имеем, кроме нервных заболеваний? А имеем мы то, что Алиска, не обнаружив в сумке паспорта, рванет его покупать. Подруга у меня резвая и отчаянная, ей легче купить, чем шлепать в обратном направлении. На этом ее и возьмут. Органы разрабатывают Фомину всерьез и проколов не допустят. Повяжут.
Что делать?!
Местожительство тетки милиция выяснит быстро. Кстати, сейчас Алиска должна быть у нее. «Красная стрела» приходит в Питер рано утром… где-то в районе восьми, Кир встает поздно, часов в двенадцать, а то и позже, и подруга сначала поедет к Алине Дмитриевне в Озерки. И если я не подсуечусь, то Фомину возьмут уже сегодня, уже сейчас.
Думай, Надя, думай!
Так. Надо позвонить. У Алиски один выход — прийти в милицию самой, поджав хвост, с чувством вины. Тогда могут простить.
Если я предложу услуги посредника, мне позволят с ней связаться?
Пока не предложили. Странно. И это не единственная странность. Пришли без понятых, любуются, как я ваньку валяю. Было бы все просто, прищемили б хвост, я бы и не пикнула, А они в игры играют.
Ждут, пока сама проколюсь? Рождают во мне чувство безопасности и превосходства?