— Все продумано, — пояснил Грэхем, обводя широким жестом камеры и микрофоны. — Прибыло пополнение, боевые потери возмещены. Так что не теряйте времени, продолжайте работать — мы бьемся против самой смерти, мы обязаны опередить и победить!
Он стремительно вышел и сел в машину. Воль устроился за рулем.
— Где-то сейчас мой собственный скакун? — меланхолически произнес Грэхем. — Ржавеет себе на далеком западе…
— Скорее всего. — Лейтенант вырулил на середину шоссе. — Куда едем?
— В Йонкерс. Там подземная лаборатория, в ней орудуют Стив Кениг и его люди. — Заметив любопытный взгляд Воля, он прибавил: — Здесь поблизости работают всего две группы. А где другая — не открою даже тебе.
— Разумеется. Вдруг меня сцапают и выкачают сведения? — Воль поднял глаза к небу и скорчил уморительную рожу. — Но что, если, не дай Бог, жертвой окажешься ты сам? Складывать лапки и помирать?
— Не беда, как-нибудь выстоим. Никто не считает меня бессмертным или неуязвимым. Кроме шестидесяти четырех людей, отобранных мною лично, есть и множество других. Я никак с ними не связан и не знаю, где они работают. В Вашингтоне подыскали надежные укрытия! Наконец, никто в Штатах не ведает, где прячутся европейские и латиноамериканские эксперты, а им, в свой черед, неизвестно про наших.
— Вот он, редкий случай, когда неведение — благо! — подытожил Воль.
— Еще бы! — задумчиво подтвердил Грэхем. — Правило распространяется и на меня: кто не ведает — тот не выдает!
Мощно рокоча динамо, гиромобиль круто взял вправо, огибая громадную воронку- посередине дороги. В покосившейся “воздушке” над головами зияла брешь, протянувшаяся на четверть мили, — огромная дыра, из рваных, зазубренных краев которой торчали обломки искореженных, проржавевших балок.
— Н–да, рвануло! — Воль надавил на педаль газа, развил предельную скорость и за минуту с небольшим покрыл две мили, притормозил у перекрестка и свернул влево.
В этот миг небо засверкало ослепительным блеском, бросив на землю необычайно резкие, четко очерченные тени. Странное явление исчезло столь же молниеносно, сколь и возникло. Воль остановил машину и замер в ожидании. Спустя несколько секунд земля содрогнулась. Полуразвалившийся остов ближайшего дома с оглушительным грохотом рухнул на дорогу, загромождая ее обломками. Парившие в небе витоны вереницей потянулись к западу.
— Атомный взрыв! — определил Грэхем. — И всего в нескольких милях. Наверное, ракета.
— Если бы мы выехали получасом раньше… — Воль не окончил фразы.
— Этого не случилось, и слава Богу! Дальше ехать нет смысла. Поворачивай, Арт! Попробуем прорваться в Бэттери.
Они во весь дух неслись через городской центр, уклоняясь от чудовищного смертоносного гриба. Пулей миновали Манхэттенский Банк.
— Совсем недавно работал в здешних краях, а кажется, годы миновали, — заметил Грэхем. Он внезапно замолк, потом резко бросил: — Остановись-ка на углу, Арт!
Гиромобиль подкатил к тротуару и замер. Грэхем застыл на сиденье, не сводя глаз сзеркала заднего обзора. Открыл дверцу, выскользнул наружу.
— Что случилось? Гриб наползает? — Воль тревожно и вопросительно глядел на приятеля, не выпуская баранки из рук.
— Двадцать четвертый этаж… Да, именно двадцать четвертый! — Глаза Грэхема так и сверкали. — Мы ехали мимо, и я приметил краешком глаза, как из открытого окна выпорхнуло блестящее и голубое. А шесть средних окон принадлежат сангстеровской лавчонке!
— Что из этого?
— Я совершенно уверен: оттуда вылетел витон! — Ярость бушевала на лице разведчика. — Обожди, Арт! Необходимо позвонить!
Он ринулся в ближайшее здание и на первом этаже, в полуразрушенном покинутом кабинете, обнаружил телефон, странно противоречивший царившему вокруг хаосу: экран уцелел, аппарат работал безукоризненно. Едва Грэхем набрал номер, на экране расцвело девичье личико.
— Здравствуй, Хетти! — привычно сказал он.
— Привет! — она улыбнулась, но как-то неестественно.
— Мистер Сангстер у себя?
— Нет. Его не было с утра. Но, думаю, вернется не позднее половины шестого. — Голос девушки звучал тускло и безжизненно. Улыбка же становилась все обворожительнее и призывнее. — А может, мистер Грэхем, вы зайдете и дождетесь его прямо здесь?
— Сожалею, но не могу. Я…
— Вы так давно не появлялись! — не отступала Хетти. — Мы просто как на острове: сплошные развалины вокруг, во всем здании — ни души. Мне так тоскливо и страшно! Зашли бы, поболтали со мной, покуда шеф объявится!
— Я очень занят, Хетти! — Умоляющий голосок не оставил Грэхема равнодушным, однако он по–прежнему вглядывался в экран, примечая каждое подрагивание губ, каждое трепетанье век.