Миг возмездия. Невидимый спаситель. Загадка планеты гандов. Сквозь дремучий ад: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да ведь энергия…

— Обычный свет — разновидность энергии — обладает весом! — продолжал Грэхем. Произнося эти слова, он различал стрекот полицейского телетайпа. — Я полагаю, витоны, состоящие из первичных сил — волн или чего-то подобного, — обладают некоей плотностью, хотя и не суть материальны в обычном понимании. Перед нами четвертое, доселе неизвестное состояние материи. Оно обладает весом — пускай, с нашей точки зрения, ничтожно малым. Следовательно, обладает инерцией, — и витоны вынуждены прилагать энергию, чтобы инерцию свою преодолеть. Вот почему они обсасывают нас, как леденцы, — ведь им тоже требуется обновлять свои клетки. — Грэхем улыбнулся Лори: — Только учтите, это мое личное мнение.

— Возможно, вы и правы, — признал Лори, бросая за окно взгляд, исполненный отвращения.

— Сведения, собранные с тех пор, как обнаружили отпугивающее воздействие УВЧ–излучателей, показывают: витоны чувствительны к радиоволнам в диапазоне от двух сантиметров до полутора метров. Гибнуть не гибнут, зато удирают как ошпаренные.

— Предполагаю, что подобные импульсы замедляют вращение электронов на шаровидной поверхности, — заметил Лори. — Однако внутрь не проникают.

— То-то и оно! А мы должны добиться проникновения — причем не после дождичка в четверг, а до шести вечера в понедельник1 По витонам уже, так сказать, двинули топориком — и на славу двинули, только щепки нам в глаза брызнули. Если с поляризацией повезет — прорубимся и в сердцевину, в самую утробу их ненасытную. Если потерпим неудачу, можно уже сейчас учиться мычать — снова станем тем, чем были всегда, — жалким коровьим стадом! — Он в упор посмотрел на Лори. — В вашем распоряжении пятьдесят часов. Начинайте с двух сантиметров и продвигайтесь!

— Начинаем! — выпалил Лори, отдал помощникам несколько отрывистых распоряжений, и маленькая группа, казавшаяся еще меньше в этом огромном зале, лихорадочно принялась работать.

Как только Лори докладывал об очередном шаге, оператор телетайпа немедленно передавал сообщение. Сверхчувствительные микрофоны улавливали голос профессора и разносили его на различные расстояния в дюжине самых разных направлений. Укрепленные на стальных фермах потолка телекамеры снимали происходящее.

Грэхем, сопровождаемый Волем, заспешил к выходу, но удалиться так и не успел: начался кошмар, бесстрастно записанный и переданный, молнией ворвавшийся на экраны далеких телеприемников.

Свет погас повсюду и одновременно; электрощит брызнул целым извержением раскаленных, пахнущих медью искр. И тот же час в зиявшем на северной стене цеха отверстии возник зловещий голубой блеск. По стенам заметались блики — их порождал приближающийся витон, отражающийся в полированном металле нагроможденных повсюду приборов. Проскользнувший в помещение адский призрак начал снижаться.

Прямо на его пути возникло искаженное страхом, облитое неверным голубым сиянием лицо. Человек истерически закричал, захлебнулся, умолк. Он рухнул и безжизненно волочился по полу вслед за сверкающим дьяволом, бился о ножки лабораторных столов, а устрашающий шар подпрыгивал то вверх, то вниз, не отпуская обмякшей добычи. Сделал несколько сосущих движений, будто выдаивая из тугого вымени молоко нервных токов. Стекло рушилось на пол, осколки разлетались, отсвечивая синим.

Из дальнего угла громыхнуло пламенем — раз, другой, третий. На поверхности пришельца задрожали багровые люминесцентные пятна. Резкий грохот крупнокалиберного пистолета не умолкал.

Витон отпустил свою ношу, та упала, словно мешок тряпья. Молниеносным броском нечисть ринулась в угол, навстречу выстрелам. Испуганный голос выругался, захрипел, умолк. Алчно подрагивая, витон плясал у стены.

Тварь исчезла так стремительно, что свидетели не успели опомниться. Голубой шар метнулся к открытому люку, просиял на прощание и взмыл: ни дать ни взять, гуляка, спешащий домой с пирушки, на которую забежал мимоходом.

В темноте, которую едва рассеивал скудный свет, пробивавшийся через люк, раздавался топот, разносились жалобные крики. Невидимая рука торопливо захлопнула крышку, от чего мрак стал непроницаем. Грэхем распахнул дверь и впустил в ангар немного дневного света.

Кто-то возился в дальнем углу с электрощитом и предохранителями, помогая себе фонариком и тщетно унимая дрожь.

Внезапно лампы под потолком загорелись. Лори бегом бросился по центральному проходу, опустился на колени рядом с человеком, лежавшим на полу. Тот сучил руками и ногами, выпучивал глаза.

Заметив подошедшего Грэхема, Лори поднял белое, как мел, лицо и впился глазами в сыщика.

— Сошел с ума, — будничным тоном спокойно заметил Грэхем. Лежащий залопотал, ухватил Лори за руку, принялся гримасничать и скулить. — Но, к счастью, сошел с ума, как только витон его схватил. Не успел выдать ничего.

— Боже, какой ужас! — простонал Лори.

— Нужно унести его, — сказал Грэхем, обводя взором негустое кольцо перепуганных зрителей. Один из них сжимал в руках распятие. — За работу, друзья. Не уступайте врагу.

Медленно приходя в себя, люди разбрелись по цеху. Грэхем перешел к западной стене, где Воль склонился над неподвижным телом.

— Мертвее мертвого, — бесстрастно изрек он.

Нагнувшись, Грэхем вынул из руки оператора полицейского телетайпа крупнокалиберный револьвер. Положил на стол, отыскал зеркальце, направил в застывшие зрачки маленький зайчик. Возможно, играло воображение, но Грэхему почудилось, будто он увидел, как нечто неуловимое, зовущееся жизнью, постепенно покидает устремленные в никуда глаза.

Осмотрев труп, он выпрямился и сказал:

— Никаких повреждений. Видимо, остановилось сердце.

Снаружи донесся приближающийся вой сирены, прикатился, оборвался прямо перед открытой дверью. Вошли четверо полицейских, с ними мужчина в штатском. Вынесли труп оператора, потом вернулись за обезумевшим ученым. Несчастный беззвучно шлепал губами, когда его уводили.

Трое офицеров сели в машину и уехали. Четвертый занял место у телетайпа. Человек в штатском приблизился к Лори.

— Фергюсон. Меня прислали на замену.

Лори стоял с ошеломленным видом, блуждая взглядом по лицам коллег. Он привычным жестом теребил мочку уха, невысказанный вопрос застыл на лице.