Миг возмездия. Невидимый спаситель. Загадка планеты гандов. Сквозь дремучий ад: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сдаюсь, — Грэхем поднял руки.

— И даже намекнул, что у него на уме, — продолжила доктор Кэртис, — но казался ошеломленным и вскоре откланялся. А направляясь к выходу, задумчиво пообещал: “Постараюсь раздобыть тебе такую ложку”. Я убеждена: Фармилоу что-то замыслил. Это были не пустые слова! — Ее плавно изогнутые брови вопросительно приподнялись. — Он действительно что-то замыслил. Но что же именно?

— Собачью чушь, — отозвался Грэхем, и тоже поболтал в воздухе невидимой ложкой. — Очередную чушь во всем этом безумном деле. Должно быть, профессор Фармилоу немного тронулся от избыточной учености. Отправился домой изобретать проволочный венчик для взбивания голубых яиц, а дни свои кончит, забавляясь им в клинике Фоссета. Там, у Фоссета, гениальных изобретателей — несколько дюжин.

— Знай вы профессора так же хорошо, как я — воздержались бы от подобных дурацких замечаний, — резко ответила девушка. — И уж он-то никогда не терял головы. Я на вашем месте навестила бы его. Вдруг да найдется что-нибудь стоящее? — Она подалась вперед. — Или, как всегда, придете слишком поздно?!

— Ну хорошо, хорошо, — поморщился Грэхем, — лежачего не бьют. Отправлюсь к нему прямо сейчас и немедленно.

— Вот и умница, — похвалила доктор Кэртис. Она следила, как Грэхем поднимается, берет шляпу, готовится уйти, и в глазах вновь мелькнула тревога. — Может быть все-таки снизойдете и расскажете, что стряслось?

— Стряслось? — Грэхем подчеркнуто неторопливо повернулся. — Послушайте, это смешно! Ха–ха–ха…

— Не пытайтесь меня провести. Воя эта нервная болтовня о свиданиях врача не обманет. Вы не успели появиться, а я увидела: человек встревожен. Испуган!

— Я — испуган?

— У вас был такой вид, словно вы убить кого-то готовились. — Она стиснула руки: — Что случилось, Билл? Новое? Худшее?

— Окаянство! — Он задумался на миг, потом сдался. — Вам, полагаю, можно рассказать. Все равно узнаете, рано или поздно.

— О чем?

— Похоже, убивать перестали. Теперь эта сволочь хватает людей живьем и волочит по воздуху невесть куда. — Грэхем повертел шляпу в руках. — Понятия не имею, зачем и куда волокут. Могу лишь гадать, а догадки выходят невеселыми…

Девушка побледнела.

— Вот вам и последняя редакция старого, как мир, изречения: судьба, горшая смерти, — зло прибавил Грэхем и нахлобучил шляпу. — Так что, Бога ради, берегите себя и держитесь от витонов подальше. Впрочем, от свиданий не отказывайтесь даже под угрозой улететь на витоне верхом — уговор?

— Я не назначаю никаких свиданий.

— Пока. Но рано или поздно — назначите. Когда заваруха окончится, вы от меня за здорово живешь не отделаетесь. — Он ухмыльнулся: — Времени будет сколько душе угодно, и я всецело посвящу его вам!

Он отворил дверь, унося в памяти ее легчайшую улыбку — точнее, тень улыбки. Выскальзывая из ворот на окутанную мраком дорогу, стелившуюся под угольно–черными небесами, Грэхем знал: девушка все еще улыбается, вспоминая прощальную стрелу, им пущенную. Впрочем, долго и подробно размышлять о докторе Кэртис и ее улыбке не пришлось.

Вдали, из нависших черных облаков, начали низвергаться сверкающие голубые капли, — адский дождь, выпавший и роем поднявшийся ввысь. Грэхем, разумеется, не мог различить подробностей, однако чуял: витоны взлетают отнюдь не налегке.

Перед его мысленным взором предстали безжизненные тела, сникшие, повисшие в объятиях омерзительных тварей. А под ними, на земле, тысячи пушек нацелены в низкое, облачное небо; чуткие раструбы радаров застыли, карауля нашествие иного врага — сотворенного из плоти и крови. По болоту шатаются в поисках лягушек — пока лягушки дерутся не на жизнь, а на смерть.

“Как должны воспринимать массовые похищения те, кто не прошел обработку по формуле Бьернсена? — подумалось Грэхему. — Столь устрашающее появление неведомых сил наверняка подтверждает самые древние поверья. Такое приключалось и раньше. Возьмите историю, старинные предания — люди внезапно сходят с ума, летают по воздуху. Возьмите древние рисунки, на которых возносятся фигуры, скорченные внутри непонятных шаров…”

Он вспомнил старика–ученого, который поспешил домой, захваченный несуразной идеей. “Доллар против цента, Билл Грэхем, — сказал он себе, — ставлю доллар против цента: профессор Фармилоу свихнулся, смотался либо скончался”.

Усмехаясь собственной мрачной шутке, он свернул на Дрекслер Авеню и стал осторожно пробираться по обочине, стараясь держаться в самой густой и непроглядной тени. Резиновые подошвы беззвучно ступали по земле; серые, блестящие, как агаты, глаза бдительно всматривались в ночное небо, стараясь не упустить неожиданного нападения. Глубоко внизу, прямо под осторожно крадущимися ногами, бериллиевая сталь продолжала неотступно перемалывать руду и валуны.

Глава 11

Сомнений не оставалось — профессор Фармилоу был мертв. Грэхем понял это, лишь только открыл дверь. Он быстро пересек погруженную во мрак комнату, осветил окно фонариком, удостоверился: светонепроницаемые шторы не пропускают ни единого лучика. Удовлетворившись осмотром, Грэхем нашарил на стене выключатель и зажег лампу под потолком.

Двухсотваттный поток света устремился вниз — на неподвижное тело ученого, заиграл насмешливыми бликами на седой голове, обхваченной застывшими руками, Фармилоу сидел на стуле и казалось, Дремал, уронив усталое чело на запястья. Но сон этот не прервется с рассветом, такому сну равно чужды и сновидения, и пробуждение поутру,

Грэхем осторожно просунул руку за ворот профессорской рубашки, приложил ладонь к остывшей груди. Заглянул в доброе старческое лицо — и не увидел ужасной гримасы, неизменно искажавшей лица прочих жертв!

Фармилоу был стар, очень стар. Возможно, умер он своей смертью. Быть может, в часах его жизни ослабела пружина, и витоны к этой трагедии никакого отношения не имеют? На первый взгляд, они, и правда, ни при чем: лицо мирное, а на смену убийствам уже пришли похищения. И, что самое плохое, если вскрытие установит смерть от сердечного приступа, это не будет означать ровным счетом ничего.

Жадно подрагивающие щупальца способны высосать квазиэлектрические нервные токи с такой силой и быстротой, что сердце остановится. Но люди, особенно старики, умирают от подобной напасти сплошь и рядом, безо всякого вмешательства голубой нечисти. Что же все-таки случилось с Фармилоу, вышел жизненный срок или мудрый многоопытный ум взлелеял мысль, способную перерасти в настоящую угрозу для светящихся тварей?

Печально глядя на мертвое тело, Грэхем ругал себя последними словами. “Или вы, как всегда, прибудете слишком поздно?” На этот раз она словно в воду глядела! Старый добрый Джонни! Опоздай-ка… Почему, черт возьми, я не бросился к старику сразу, как только узнал обо всем? — Он сокрушенно потер лоб. — Кажется, никогда не научусь торопиться… — Грэхем оглядел комнату. — Так берись же за дело, олух!”