Канцелярский клей Августа Мёбиуса: читать начало книги онлайн

Подводный коралловый городок казался ласковым и гуттаперчивым, как в доброй морской сказке с хорошим концом. Кругом плавали аквариумные рыбки, ползали черные ежики с длиннющими иглами, и ни одна белая акула злодея Спилберга не откусывала конечности бултыхающимся туристам.

Но все было не так уж и благостно в бесчеловечном мире дарвинских законов. Кораллы на ощупь оказались совсем не такими милыми и игрушечными, — словно слесарь шестого разряда вдруг снял заусеницы наждачной бумагой с незащищенных пальцев. Хорошо, что пухленькая девушка из Екатеринбурга еще на палубе предупредила, что смешные черные ежики очень ядовитые и ласково чесать их между иголками совсем небезопасно. Миновал хитрых ежиков и замер — какая-та странная ракушка, словно дыша, открывала и закрывала свои створки. Вдруг в эти створки свалился маленький симпатичный моллюск. Задерживаю дыхание и, толкаемый справедливым и оттого безрассудным гневом, пытаюсь освободить из плена моллюска. Створки захлопываются волчьим капканом. Указательный палец зажат зубастыми тисками хищника. Кислород в раздутых легких от страха превращается в углекислый газ. Ужас генерирует в сознании недалекое будущее, как за отдельную плату Гриша привозит японских туристов пофотографировать обглоданный скелет русского водолаза с исконно самурайских Курильских островов. Вырываю из пасти хищника палец и со всей возможной скоростью плыву на кораблик, Красный кровавый след остается висеть в воде, и наверняка его тут же почуяли акулы, барракуды, мурены, касатки и, быть может, сам Моби Дик.

Гриша осмотрел высоко поднятый палец и сказал, что по возвращении на берег всего долларов за сто-сто пятьдесят будет оказана высококвалифицированная медицинская помощь. «А как же медстраховка?» — задаю бестактный вопрос и по лицу Гриши понимаю, что тогда смертельный исход не сможет исключить никто. Ладно у пухленькой из Екатеринбурга нашлись в косметичке ватка с йодом, и родная Федерация, и так каждый год убывающая в количестве, не потеряла еще одного своего члена.

Гриша на глаз прикинул, сколько человек на корабле, поднял лесенку, и корабль повез туристов-подводников к следующему острову. У следующего острова на дне лежал остов утонувшего кораблика, вокруг которого плавали аквалангисты с еще не утонувшего кораблика и, наверное, искали осколки айсберга и личные вещи, выпавшие из карманов Леонардо Ди Каприо.

Большая стальная бочка медленно проплыла мимо аквалангистов, выяснилось, что это подводная лодка, в которой сидят два десятка туристов и разглядывают через иллюминаторы, как свободные от удушливого заточения отдыхающие ныряют, кувыркаются и резвятся в прозрачной воде.

На последнем, перед отплытием на Большую землю, острове был разбит пляж и несколько баров. По пляжу перемещались темпераментные молодые люди и предлагали бесплатный массаж аппетитным девушкам и очень не бесплатное пиво их френдам, девушки на массаж охотно соглашались, их френды неохотно и кисло покупали кислое египетское пиво и тянули его в тенечке декоративных хижин. «Не вреден ли массаж после морской воды?» — зачем-то спросила пухленькая. «Вреден», — зачем-то раздраженно соврал я.

Зов фараонов

Прошли сутки, сонливое лежание у накатывающих на берег волн восстановило силы для дальнейшего отдыха, поэтому, когда черной египетской ночью опять зазвонил телефон и портье сообщил, что пора в Каир смотреть пирамиды, это почти не вызвало отрицательных эмоций. Опять выдали сухой паек и повезли в длинной колонне обгоняющих друг друга автобусов.

Верткий парень сказал, что он гид Али. «Али?!» — хором переспросил весь автобус. «Мохамед Али», — подтвердил Али. Али с Мохамедами менялись до самого Каира, сообщали географические и этнографические данные о своей стране и снова менялись, превращаясь в мутный, расплывчатый образ, который некоторые женщины со среднерусской возвышенности принимали за мираж.

Золото Тутанхамона

Каир был громаден, многолюден и чрезвычайно шумен. Автобус, протяжно просигналив, притормозил около Национального музея, охранники с пристрастием всех обыскали и на полчаса запустили к культурному наследию. Сначала грустно постояли у стеклянного параллелепипеда, в котором лежал засушенный мальчик, явно замученный несколько тысячелетий назад тамошними эксплуататорами до такого жалкого состояния. Оказалось, печалились зря: под стеклом лежал злодей фараон, лишенный разбойниками сотен поколений золотых знаков отличия.

Давка в зарешеченной комнате с золотом Тутанхамона напомнила битву за яблочной бормотухой времен полусухого закона начала перестройки. Вспомнил молодость, ткнул локтем в солнечное сплетение пузатому немцу, отпихнул бритую датчанку, отдавил ногу японцу и, толкая перед собой упругие ягодицы девушки из Екатеринбурга, купил две по ноль семь, в смысле, выбрался наружу.

Бакшиш

После Тутанхамона помчались в институт папируса, купили папирус и отправились к пирамидам, до закрытия которых оставалось сорок минут. Бегом сфотографировались на фоне трех пирамид Гизы, постояли около одной из них и помчались к безносому Сфинксу, сфотографировались на его фоне. Закралось было подозрение, что популярную во всем мире болезнь привезли из Америки задолго до Колумба, но очередной гид объяснил, что это дело рук возмущенных профилем правоверных. Солнце зашло, державшие весь день уразу правоверные стали разговляться, пирамиды закрыли. Очередной гид завез группу в институт парфюмерии. Чтобы не дышать очередными приворотными и отворотными маслами, остался на улице. Чумазый мальчуган широко и белозубо улыбнулся. «Привет», — тоже улыбнулся мальчугану. «Бакшиш», — ответил мальчуган. Тяжело вздохнул. «Бакшиш» — подошел еще один мальчуган. «Бакшиш» — вырос из-под земли третий, а когда появилось еще с десяток, понял, что, либо сбакшишут чего-нибудь, либо забакшишут в ближайшем парадном подъезде. Но выплывшая на крыльцо пухленькая екатеринбурженка крикнула пацанам: «Алла берса» — и погрозила алым коготком. Пацаны испуганными воробьями рассыпались по закоулкам. Вышедший из института-магазина гид вдруг произнес с некоторым пафосом, что зато в их республике бесплатное образование. Вывалившиеся следом за гидом братки с Нижнего Тагила в недоумении парировали: «Так и мы за свое ниче не платили!»

Контрабанда

Голубое, теплое, прозрачное море с кораллами, теплый песочек, палящее солнце и всегда освежающий ветерок незаметно доели остатки предназначенных для этого дней. Ранним утром искупался в последний раз в море, бросил в девятый вал неразменный рубль, чтобы непременно за ним вернуться, встретил на берегу тоже бросающую в набежавшую волну монетку екатеринбурженку и грустно пошел собирать вещи.

На «рецепшене» сказали, что надо заплатить десять фунтов за утерянный стакан, что вывоз даже самых мелких даров Красного моря карается штрафом в тысячу долларов и что с нетерпением ждут в следующий раз. Сумма штрафа произвела впечатление. Весь таможенный контроль обильно потел в ожидании, когда таможенник полезет беспрекословной рукой в штаны расхитителя морских недр. Таможенник долго выворачивал карманы, долго водил по телу позвякивающим детектором, но все же недобдил и выпустил в заснеженные башкирские степи несколько кусочков мертвых кораллов.

Курортный роман

Самолетик разбежался и желтой песчинкой вместе с другими песчинками взмыл по направлению к Уральскому хребту.

Пухленькая туристка из Екатеринбурга громко пожаловалась соседке: «Отель попался очень большой, почти ни с кем так и не познакомилась». Решил, что, действительно, как-то неудобно получилось, и ущипнул туристку из Екатеринбурга за целлюлит, затянутый в джинсы. Туристка из Екатеринбурга спросила, все ли южноуралыды такие быстрые разумом Невтоны, потом сообщила, что зовут ее Клеопатра и подарила фотографию топлес с домашним адресом, e-mail-ом и расчетным счетом на обратной стороне.

Эпилог

Рассохшимися половицами скрипит под ногами февральский снег, крепкий морозец перед наступающей весной выкручивает на память о себе загорелые уши — иду отмечать годовщину буржуазной революции, освободившую рабочих и крестьян от самодержавного гнета для свободного купеческого отдыха. На пешеходном переходе чуть не сшиб розовый урчащий «мерседес», и протяжно, как хургадский автобус, засигналил. В ответ матерно ругаться не стал, напротив, желая счастливого пути, поправил белый целлулоидный воротничок с манишкой и благодушно помахал вслед голубой ластой. В тихом баре с приглушенным до восточного полумрака светом отдал ужин врагу, выпил три рюмки абсента, закусил осьмой ногой осьминога, достал из внутреннего кармана сложенную пополам фотографию, раскрыл ноутбук, через радиомодем сконектился с провайдером и быстро настучал письмецо пухленькой в Екатеринбург.

Африканский рассказ

Дедушка открыл рот, поводил истрескавшимся языком по гладким розовым деснам, ощупал одинокий длинный желтый зуб на нижней челюсти и тихо заскрипел:

— Раньше все было по-другому.

— Дедушка, ты, перед тем как выпил молоко с кровью, уже говорил о своей молодости.

— Эх, раньше все было по-другому.

Из пустого кокосового ореха выполз большой скорпион и не спеша пополз к дедушке. Я взял маленькое зеркальце, которое ловко выменял у белых людей на тяжеленький грязно-желтый камешек, и поставил его перед скорпионом. Скорпион не стал рассматривать себя, как это делал я с восхода и до захода солнца, он обогнул чудесное окошко в другой мир и заполз дедушке на ногу. Дедушка стряхнул скорпиона с ноги, вдавил пяткой в красную пыль и сказал:

— Все раньше было по-другому.

— Ну и что?