Змееборец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты же знаешь, что это не так. А последние месяца три я просто счастлив, и об этом ты тоже знаешь. Мне даже Легенда жизнь отравить не может. «Хисстары» вознеслись, а я проснулся однажды утром и подумал, сколько же мне лет? Выяснил, что уже тридцать пять. И уехал на Анго. На Ронбахт, потому что в Ронбахте тропики и всегда тепло.

Ему проще, чем представителям короткоживущих народов, было получить вид на жительство в любой из колоний Анго. Шефанго считали, что любой из нестареющих рано или поздно обязательно станет хоть в чем-то полезен, поэтому приняли бы Йорика Хасга, независимо от того, мог ли он оказаться полезным прямо сейчас.

Поэтому Йорик не ожидал никаких проблем с иммиграционными службами Анго, но оказался не готов к тому, что его пригласят в консульство уже через два часа после официальной просьбы о предоставлении вида на жительство. Как и к тому, что беседовать с ним будет не человек, а живой шефанго. Один из хиртазов конунга Ронбахта.

Первый шефанго, которого Йорик увидел наяву. Высокий, ростом почти с Йорика, сероглазый, русоволосый… монстр. Клыки, когти, глаза – все, как показывают по ви-каналам, и личина, не изменяющая внешность, лишь экранирующая воздействие на психику. Он назвался Рейном Захтеном, такое у него было прозвище – Захтен, Жадный. Хотя, Йорик вовремя сообразил, что в случае его собеседника прозвище означало отнюдь не жадность, а способность извлечь максимум пользы из минимума возможностей. Зароллаш – опасный язык, и хорошо еще, что шефанго не возражают против того, чтобы чужеземцы называли их по имени, без прозвищ.

Вежливо поздоровавшись, и, вроде бы, поклонившись, хотя за это Йорик бы не поручился, Рейн подвинул к Йорику кундарб-планшет, и предложил ознакомиться с текстом.

Текст был простой: список принятых в обиходе названий программных заклятий для кундарбов. Довольно длинный список. Ни одно из заклятий в нем не было легальным, ни на одно из них не было патента, и все они – все без исключения – использовались в противозаконных целях.

– Вам известно имя разработчика? – поинтересовался Рейн.

– Известно, – признался Йорик. И поскольку Рейн продолжал выжидающе смотреть на него, а выжидающий взгляд шефанго – это не то, что можно долго выдерживать, пришлось продолжить: – Разработчики – Тэнлие Нур из Звездного Замка, и Орк. Еще тот отморозок.

– Талантливые парни, – заметил Рейн.

– Они умерли, – сообщил Йорик.

– Жаль. Конунгу Ронабхту пригодился бы такой талант. В равной степени, господин Хасг, конунгу нужен и безымянный поэт, чьи песни поют «Хисстары».

– Пели, – сказал Йорик.

– До тех пор, пока их слушают, о них можно говорить в настоящем времени, – Рейн сказал это, как нечто само собой разумеющееся, а спорить на такие темы было не время, и не место. – Мы, кстати, не ограничены никакими международными законами, – добавил шефанго, – поэтому вы сможете легализовать свои заклинания, и продавать их за те деньги, которых они стоят. Также вы будете вне цензуры, церковной или любой другой. Но для того, чтобы мы могли защитить вас, нужно получить статус холль.

– Прошу прощения, – сказал Йорик, – я правильно понимаю, что «холль», и «холль» – это два разных статуса.

Он постарался с максимальной точностью скопировать интонацию Рейна. И тот, кивнув, продемонстрировал где-то с полтысячи острейших зубов. В те времена Йорик еще не знал, что такая улыбка в адрес чужеземца считается одобрительной, он знал лишь, что его клыкам до этого хватательно-разрывательного набора очень-очень далеко. А на душе, все-таки, потеплело. Шефанго были гораздо страшнее, чем он. Гораздо… более чуждыми миру, людям, нелюдям. И их это нисколечко не смущало. Ну, и правильно. Так и надо.

Вот только с двумя разными статусами возникала проблема. Йорик хотел приехать в Ронбахт на общих основаниях: первые пять лет иммигранты жили и работали в конунгатах, оставаясь подданными тех государств, которые они покинули, или вообще без подданства. Они назывались холлями, у них были свои права, и на них распространялась часть законов конунгата, но только часть. Йорика это полностью устраивало. Он не хотел становиться подданным какого бы то ни было государства. Он был сам по себе. С того дня, как покинул Айнодор, он был сам по себе: существо без племени, без родины, без государя.

А Рейн предложил ему стать подданным Анго. Чужеземцы, получившие подданство Империи тоже назывались холлями. С другой интонацией. И становиться таким холлем Йорик не собирался, хотя и понимал, что в этом есть смысл, что это разумно.

И удобно для всех, и для Йорика, и для конунга Ронбахта.

– Нет, – сказал он. – Благодарю за предложение, но я откажусь. И через пять лет, скорее всего, откажусь снова.

– Почему? – прямо спросил Рейн.

– Долго объяснять, – ответил Йорик.

– Досадно, – сказал Рейн, – но, тем не менее, мы будем рады видеть вас в Ронбахте.

Это не было началом, это было завершением. Тогда еще речи не шло о его осаммэш, и о работе в университете Шенга. Просто еще один талантливый программист навсегда уехал в Империю, просто еще один поэт сбежал с материка. Йорик попросил у жизни передышку. И получил ее. А когда отлежался, восстановился в целительной рутине имперских будней, понял, что больше отдыхать не может.

И уехал снова. Теперь уже – на Фокс. Чтобы вступить в войска Владетельного конунга. И вот тогда-то все и началось. Йорик Хасг, у которого было только имя, и ничего – за именем, начал как-то очень быстро, совершенно бесконтрольно для самого себя, становиться личностью. Кем-то живым. Кем-то настоящим.

Кем-то, у кого есть будущее.

Крейсера «Гончая» тогда не существовало даже в проектах.

Сумеречная граница

Можно ли за три дня научиться ходить на лыжах?

Можно, если очень надо. Можно, если не остается выбора. Легенда научилась. Худо-бедно, но ей удавалось скользить по снегу и сохранять равновесие. Она узнала за эти дни, что лыжи бывают разными. Некоторые из них походили на снегоступы, и позволяли передвигаться по снегу медленно, зато уверенно, почти как при обычной ходьбе. Однако Эльрик их презрительно отверг, и заставил Легенду привыкать к охотничьим лыжам, более узким и длинным, подбитым гладким мехом. На таких можно было преследовать зверя, а можно было от зверя убежать, словом, на этих лыжах бегали, бегали и еще раз бегали. Быстро. И занятие это оказалось таким непростым, что не будь Легенда редкого качества упрямицей, она бы, наверное, потребовала задержаться в Забудове до весны. До тех дней, когда снег растает, а земля высохнет, и можно будет отправляться в путь пешком. Своими ногами. Пусть даже ждать придется еще пять месяцев.

Однако ведь это же было всего лишь новое умение! Навык, который должно было освоить ее тело, не требующий ни ума, ни хитрости, ни знания человеческих душ – ничего, чем Легенда гордилась. Отступать перед такой примитивной задачей она, конечно, не собиралась. И не отступила.