Музыка смолкла — или, во всяком случае, так показалось обоим хоббитам. Бильбо быстро взглянул в лицо Фродо и прикрыл глаза ладонью.
— Убери его! — выдавил он. — Теперь мне все понятно. Прости меня, мой мальчик, прости, что я взвалил на тебя эту ношу. Но кто мог знать, что все так обернется? Неужто приключения никогда не кончаются? Наверное, так оно и есть: кому-то всегда приходится завершать единожды начатое. Тут уж, видно, ничего не поделаешь — даже не знаю, стоит ли пытаться дописать книгу. Впрочем, не о том я толкую. Расскажи-ка лучше, как дела у нас дома. Я изголодался по новостям из Хоббитании.
Фродо спрятал Кольцо в карман, и тень отчуждения мигом развеялась, оставив лишь темный осадок на дне памяти. Оказалось, что Каминный зал по-прежнему ярко освещен и в нем звучит прелестная музыка. Бильбо преобразился: он радостно улыбался и без устали расспрашивал про Хоббитанию. Его интересовало решительно все, любые мелочи. Фродо как мог старался удовлетворить его любопытство, а когда не получалось, на помощь хозяину приходил Сэм: уж он-то знал все хоббитонские сплетни. Толкуя о том, кто на ком женился, кто у кого родился да что у кого в саду повыросло, хоббиты так увлеклись, что не заметили подошедшего к ним высокого человека в темно-зеленом одеянии. Тот не стал прерывать их беседу: стоял себе молча да улыбался, пока Бильбо случайно не поднял глаза.
— А, дунадэйн. Наконец-то ты нашелся! — воскликнул старый хоббит.
— Бродяжник, — рассмеялся Фродо. — Имен у тебя, я смотрю, хватает.
— Это уж точно, — согласился Бильбо. — Но вот «Бродяжник» — такого имени я не слышал. Откуда оно взялось?
— Так меня пригоряне прозвали, — пояснил Арагорн, — да под этим прозванием Фродо и представили.
— А почему ты зовешь его дунадэйном? — поинтересовался Фродо.
— Так именуют нашего друга эльфы, — отвечал Бильбо. — Зря, что ли, я учил тебя их языку? Ну-ка вспомни: «дун-адэйн» значит «человек с запада», иными словами, нуменорец. Ладно, сейчас не время для уроков. — Он повернулся к Арагорну. — Где ты пропадал, дружище? Почему на пир не пришел? Арвен, как я слышал, там была.
— Знаю, — вздохнул Арагорн. — Но мне было не до веселья. Элладан и Эллохир нежданно вернулись из Глухоманья с важными новостями: я должен был поговорить с ними, и безотлагательно.
— Ладно, дружище, но теперь, когда ты обговорил все важные дела и выслушал важные новости, не уделишь ли минутку-другую старому хоббиту? Я тут начал сочинять песню и даже обещал Элронду сегодня ее спеть, но вот беда — некоторые места не заладились. Давай-ка отойдем в уголок: уж вдвоем-то мы точно справимся.
— Само собой, — с улыбкой согласился Арагорн. — Пойдем посмотрим, что можно сделать.
Арагорн и Бильбо куда-то ушли, и Фродо на время оказался предоставленным сам себе, потому как Сэма сморил сон. Хоббит почувствовал себя одиноким: народу-то вокруг было полно, но ближние соседи полностью сосредоточились на музыке. Фродо поневоле и сам стал прислушиваться. Вскоре дивная гармония эльфийских созвучий захватила его. Далеко не все слова песнопений были ему внятны, но этого и не требовалось: музыка проникала прямо в сердце, пред мысленным взором предстала череда чарующих видений. Он словно грезил наяву о далеких землях, полных невиданных, невообразимых чудес. Каминный зал преобразился: отблески пламени обернулись золотистым туманом, вздыхающим где-то за краем безбрежного моря. Музыка и свет слились в единый поток, подхвативший хоббита и увлекший его в волшебный, причудливый и восхитительный сон.
Прошло немало времени, прежде чем убаюканный мелодией Фродо вновь вернулся к яви: в его сознании зазвучал знакомый голос, он начал разбирать слова и, пробудившись окончательно, понял, что слышит Бильбо, нараспев читающего стихи.
Голос умолк. Фродо открыл глаза и увидел сидящего на табурете Бильбо: собравшиеся вокруг эльфы улыбались и хлопали в ладоши.
— А теперь не худо бы повторить, — предложил один из слушателей.
Бильбо встал и раскланялся.
— Спасибо на добром слове, Линдор, — промолвил он. — Предложение лестное, но, боюсь, это будет слишком утомительно.
— Что я слышу? — со смехом воскликнул эльф. — Чтобы ты да вдруг утомился от чтения собственных стихов? Быть того не может! К тому же с первого раза нам на твой вопрос не ответить.
— Как? — вскричал Бильбо. — Ты хочешь сказать, будто не видишь разницы между моими строками и строками дунадэйна?
— Нам вообще трудно усмотреть разницу между двумя смертными, — отозвался Линдор.
— Какой вздор! — фыркнул Бильбо. — Я всегда считал эльфов сведущими в поэзии и просто не могу поверить, что вам не под силу различить, какие стихи писал человек, а какие хоббит. Сходства между нашими виршами не больше, чем между горохом и яблоками.
— Может, и так, — снова рассмеялся Линдор. — Всякая овца в стаде отличает себя от прочих, да и пастух, наверное, любую узнает. Но ты уж не обессудь: мы к смертным особенно не присматриваемся, у нас свои заботы.
— Спорить не стану, — отмахнулся Бильбо. — И песню повторять тоже. Я и правда устал, меня в сон клонит. Загадка загадана, вот и отгадывай, коли есть желание.
Он поднялся и отошел к Фродо.
— Песня-то, кажется, удалась, — шепнул Бильбо племяннику. — Чтобы они да просили повторить — такое не часто случается. А ты что скажешь?
— Где уж мне догадаться, — улыбнулся Фродо. — Я даже и не пытался.
— Да и не надо. На самом деле песня моя, от начала до конца. Арагорн одно сделал — настоял, чтобы я непременно вставил строку насчет зеленого камня. Послушать его, так это важнее важного, а почему — не знаю. Больше он ничего исправлять не стал — видать, решил, что коли я набрался дерзости в доме Элронда слагать стихи про Эарендила, так мне за то и в ответе быть. Что, пожалуй, и верно.
— Не мне судить, — понимаешь, так вышло, когда ты начал, я… вроде как спал, и песня твоя мне казалась продолжением сна. Лишь под конец сообразил, что и стихи, и твой голос — все наяву.
— Понимаю, — кивнул Бильбо. — В этом зале мудрено не заснуть, особенно с непривычки. Хоббиты ведь не эльфы: среди нашего брата такой тяги к музыке да стихам не водится. Это для них стихи — все одно что хлеб насущный, а то и больше. — Он оглядел зал и добавил: — Они еще долго играть и петь будут. Что скажешь, ежели мы улизнем в тихое местечко да поговорим как следует, без помех?