История ордена иезуитов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дисциплина в их учебных заведениях, пользовавшаяся некогда широкой известностью, также пришла в упадок, и даже латынь их учеников уже не отличалась прежним бесспорным превосходством, хотя латынь всегда оставалась единственным предметом, который изучали абсолютно во всех иезуитских коллегиях. Понятно, что австрийское, баварское и в конце концов даже испанское правительства пытались бороться с этим печальным положением вещей. К сожалению, орден не имел ни силы, ни желания приступить к радикальной реформе. С этого момента стало очевидным, что роль иезуитов как преподавателей и воспитателей пришла к своему концу. Действительную пользу в этом отношении он продолжал приносить лишь в Южной и Центральной Америке. Но, принимая во внимание невысокий уровень развития населения этих стран, мы должны признать, что это не слишком большая заслуга.

Упадок ордена в конце XVII и в начале XVIII века был настолько глубоким, что Игнатий едва ли смог бы узнать свое создание. Породивший его энтузиазм угас; дисциплина, бывшая одной из основных причин его успехов, была серьезно потрясена; конституция, которой он более всего был обязан своими блестящими победами, была расстроена и уничтожена. У тех, кто судил о нем не по отдельным исключениям, а по всей его деятельности в целом, не могло уже быть сомнения в том, что час его пробил. Ибо для проведения реформы собственными силами у ордена уже не хватало благоразумия и энергии, а о принудительной реформе, навязанной ему извне, нельзя было и думать.

Падение иезуитского ордена

Ни один монашеский орден со времени своего возникновения не возбуждал таких живых симпатий и антипатий, не занимал так постоянно общественного мнения Европы, не породил стольких легенд, не заставил так много писать о себе, как Общество Иисуса. Если мы просмотрим огромную массу сочинений, если мы прибавим к этому суждения, случайно высказанные выдающимися государственными деятелями, философами, поэтами по поводу той или иной стороны деятельности ордена, то нам придется констатировать, что оценка ордена, даваемая общественным мнением, с течением времени становилась все более и более негативной.

В первые годы существования Общества Иисуса даже протестанты восхваляли иезуитов как преподавателей. В среде католической церкви каждый успех его встречали с почти единодушным восхищением и радостью. Но в начале XVII века положение вещей резко меняется. Даже в католическом лагере на орден обрушиваются с памфлетами, которые по своей враждебности превосходят все, что написали против него протестанты. Прежде чем он успел оглянуться, просвещенные люди почти всюду отвернулись от него, и в конце концов орден попал в изоляцию. Почти всюду, даже в католических странах, его стали считать опорой обскурантизма и испорченности, почти всюду начали желать его гибели и добиваться ее всеми средствами.

Быстрее и сильнее всего поворот общественного мнения произошел во Франции. С самого начала орден имел здесь двух могущественнейших врагов: парижский парламент и Парижский университет. Оба, как мы знаем, всеми средствами старались помешать его упрочению во Франции. Оба впоследствии почти всегда были его непримиримыми противниками. Но после 1640 года к этим двум врагам присоединился еще третий — янсенисты[86]. Уже того, что янсенисты находили почитателей и приверженцев среди наиболее высокопоставленных и образованных людей, было вполне достаточно, чтобы вооружить против них иезуитов.

Как только выяснилась огромная внутренняя разница, существовавшая между иезуитами и новым движением, орден начал борьбу с ним и не прекращал ее до тех пор, пока не побудил курию и абсолютную монархию раздавить янсенизм без всякой пощады.

Однако эта победа обошлась ему очень дорого. В 1656 году янсенист Паскаль, один из самых мощных и глубоких умов, который когда-либо порождала Франция, выпустил сатиру на теологию и нравственное учение иезуитов, которая получила широкую известность не только благодаря своему содержанию, но и благодаря своей форме. Вся образованная Франция зачитывалась и восхищалась «Письмами провинциала». Напрасно иезуиты доказывали, что автор поверхностно и иногда неправильно истолковывал теологов-казуистов. Они не могли доказать, а это и было самым существенным, что Паскаль извратил общую тенденцию их нравственного богословия, и еще менее могли они противопоставить этому классическому шедевру французской прозы столь же утонченный, остроумный и пламенный ответ. И тогда им впервые пришлось испытать на себе истину, что во Франции смешное убивает. То, что начал Паскаль, продолжили философы XVIII века. Они возбудили против ордена ненависть и презрение образованных людей. В середине XVIII столетия орден имел во Франции только двух друзей — короля и высшее духовенство. Но эта дружба принесла ему скорее вред, чем пользу, и, что еще хуже, она исчезла при первом натиске общественного мнения.

Если бы орден имел врагов только во Франции, он мог бы еще спокойно смотреть в будущее. Но тогда Франция определяла общественное мнение всей Европы. Объявление войны со стороны друзей просвещения во Франции имело значение не для одной только Франции. Оно было равносильно провозглашению войны иезуитам во всей Европе.

Но любопытно, что катастрофа произошла раньше не во Франции, а в том государстве, которое общество завоевало быстрее всего и где его господство было наиболее полным и продолжительным, — в Португалии. Оно пало здесь не под ударами какого-либо старого противника, а под ударами своего бывшего ученика, на которого полностью полагалось и которому помогло прийти к власти, — Жозе Карвалью, маркиза ди Помбал[87]. Поводом к катастрофе послужили не те бесспорные злоупотребления своей властью, в которых орден был повинен и в Португалии, а вполне законное сопротивление желанию разрушить одно из его созданий — иезуитское государство в Парагвае.

15 января 1750 года между Испанией и Португалией был заключен договор о разграничении американских владений, по которому первая из этих держав передавала Бразилии семь областей иезуитского государства в Парагвае, расположенных на востоке от Уругвая. На основании этого договора испанское правительство приказало иезуитам вместе с 30000 индейцев в течение одного года покинуть эти области, оставив свои поселения, и основать новую колонию на другом берегу реки, на испанской территории, то есть начать все заново в пустыне. Этот приказ не только доказывал, что иезуиты потеряли свое преобладающее влияние в Мадриде и Лиссабоне, но показывал также, что в колониальной политике Испании одержала верх система бессмысленного, грубого насилия, которая грозила худшими катастрофами для огромной колониальной империи.

Но случилось то, что должны были бы предвидеть оба правительства заранее. Не только индейцы, но и некоторые иезуиты оказали сопротивление португальской комиссии, которой было поручено провести новые границы. Когда обе заключившие договор державы ввели в 1756 году на территорию Уругвая две небольшие армии, краснокожие христиане выступили с оружием в руках против солдат.

Произошла настоящая битва, в которой, как и следовало ожидать, победа досталась европейцам. Однако индейцы начали упорную партизанскую войну, от которой страдали главным образом португальские войска. Истощенные, деморализованные, сильно поредевшие, они были вынуждены отступить, а так как оба правительства были по разным причинам недовольны условиями договора, то в 1760 году они отказались от попытки урегулировать границы и территория уругвайской миссии была возвращена Испании.

Эти события составляют исходный пункт крушения не только иезуитского государства в Парагвае, но и самого иезуитского ордена.

Помбал, давно уже возмущенный влиянием иезуитов на двор и правительство, решил уничтожить орден в Португалии. 19 сентября 1756 года он приказал изгнать всех находившихся при дворе иезуитов. Некоторое время спустя, в 1757 году, опубликовал свой знаменитый «Краткий отчет о государстве иезуитов в Парагвае», представлявший собой, несмотря на официальную сдержанность стиля, объявление войны опасному обществу, которое осмелилось основать собственное государство вне всякого контроля светских властей и тем самым ясно обнаружило руководившие им всюду и всегда политические расчеты.

Этот документ произвел огромное впечатление. Сам папа Бенедикт XIV был глубоко смущен им и под давлением Помбала приказал произвести ревизию учреждений ордена в Португалии. Эта ревизия оправдала, по-видимому, самые худшие обвинения, предъявленные иезуитам, — дело шло о коммерческих и денежных операциях. После того как орден был таким образом пригвожден к позорному столбу наивысшей церковной властью, Помбалу оставалось лишь нанести ему последний удар. Удобный повод дало ему таинственное покушение на короля Жозе I[88] 3 сентября 1758 года.

Помбала лучше всего характеризует то обстоятельство, что он готовил атаку несколько месяцев в величайшей тайне, стремясь раздавить одновременно с орденом и дворянство, ставшее в оппозицию к его политике. 13 декабря были арестованы иезуиты Лиссабона как соучастники покушения; 19 января 1759 года последовали арест остальных иезуитов и конфискация всех богатств ордена; наконец, 3 сентября Помбал издал указ, изгонявший орден из всех владений португальской монархии.

Большинство изгнанных было немедленно посажено, как сельди в бочку, на несколько торговых кораблей и отвезено в Италию, где их высадили на берег почти без всяких средств к существованию. Но довольно значительное число Помбал оставил в тюрьмах, чтобы отомстить им. Среди них находился самый влиятельный и поэтому самый опасный для министра отец Малагрида. Сначала Помбал формально обвинил этого человека в государственной измене; потом, когда обнаружилась полная несостоятельность этого обвинения, передал его инквизиционному трибуналу в качестве еретика! В конце концов инквизиция подчинилась воле Помбала. 20 сентября 1761 года несчастный был задушен и сожжен на торжественном аутодафе.

Помбал был, несомненно, убежден, что иезуиты являются серьезной опасностью для государства. Но глубокое двоедушие, адское лукавство, зверская жестокость его поведения не находят себе оправдания. Жестокость хищного зверя, которая так часто является одной из характерных черт великих государственных людей, была основной чертой Помбала. Она запятнала его память и далеко не содействовала успеху предпринятого им великого дела возрождения глубоко разложившегося государства. Он без всякой пользы создал мучеников и подготовил дорогу для наступившей потом реакции.

Во Франции при роспуске ордена проявили гораздо больше мягкости. Одно время преобладало мнение, что падение ордена в этой стране лежит на совести любовницы Людовика XV[89] маркизы де Помпадур. Якобы она, разгневанная тем, что не могла получить отпущения грехов от отца де Саси, составила вместе с министром Шуазелем[90] тайный заговор против иезуитов. Этот заговор — легенда. Действительной причиной падения ордена были ненависть и презрение образованных классов к иезуитам.

Поводом стало скандальное дело Лавалетта. Отец Лавалетт, в качестве прокуратора антильских миссий, реорганизовал торговлю колониальными продуктами и при поддержке некоторых французских банкирских домов предпринял крупные коммерческие спекуляции на острове Мартиника. Но, подобно многим спекулянтам, он ошибся в своих расчетах и в скором времени оказался запутанным в целом ряде больших гражданских процессов. Эта авантюра характерна для духа и дисциплины ордена в середине XVIII века. Лавалетт, как потом утверждали, затеял свои огромные предприятия без всякого ведома старших. Но вместо того чтобы затушить скандал, заплатив долги Лавалетта (2400000 ливров — сумма весьма значительная для той эпохи; но у ордена на одной только Мартинике было имений более чем на 4 миллиона), старшие чины ордена во Франции, видя, что кредиторы не хотят удовольствоваться заупокойными обеднями в уплату за свои векселя, добились указа, переносившего в большую палату парижского парламента все процессы по этому делу, и, таким образом, придали скандалу самую широкую огласку. Это превратило гражданский процесс против Лавалетта в уголовный процесс против всего ордена. Ибо парламент не только потребовал, чтобы генерал иезуитов уплатил все долги Лавалетта, но и воспользовался случаем, чтобы рассмотреть конституцию ордена. 8 июля 1761 года на основании этого рассмотрения было объявлено, что существование ордена во Франции незаконно. Король еще раз помог иезуитам, попавшим в отчаянное положение. 2 августа он приказал парламенту отложить произнесение окончательного приговора о законности конституции ордена на один год. Но это было лишь отсрочкой смертного приговора. В то время как парламент продолжал другими путями свой поход против ордена, король со своей стороны требовал, по крайней мере, пересмотра его конституции. Но и генерал Рикки, и папа Климент XIII решительно отказывались уступить в этом пункте. 6 августа 1762 года парижский парламент издал указ о роспуске ордена. 14 июня 1763 года король объявил все состояние ордена конфискованным в пользу короны. Орден перестал существовать во Франции, проработав в ней в течение более 200 лет.

Даже в Риме благоразумные люди поняли, что следует молча примириться с мерой, которая была встречена с восторгом всей Францией. Но папа Климент XIII не принадлежал к благоразумным людям. По выражению своего преемника Климента XIV, он позволил генералу Рикки вырвать у себя конституцию, в которой не только снова подтвердил все привилегии ордена, но и торжественно выступил в защиту его добродетели. Это было совершенно бессмысленным вызовом не только Португалии и Франции, но также всему дому Бурбонов и общественному мнению всех романских стран. Единственным результатом этого стало жестокое унижение папского престола. В Неаполе, Сицилии, Милане, Венеции обнародование конституции было запрещено; во Франции она была во многих городах сожжена рукой палача; в Португалии всякий, кто распространял или тайно хранил ее у себя, был объявлен виновным в оскорблении величества. Но хуже всего было то, что из нескольких сот католических епископов лишь 23 выразили папе свое одобрение.

Не успела курия оправиться от этого удара, как в Риме получили новые тревожные известия из государств, которыми правили Бурбоны. 2 апреля 1767 года в Испании почти в один и тот же час было брошено в тюрьму около 6000 иезуитов и орден был запрещен во всех частях империи. Король Карл III[91] отправил папе в подарок всех арестованных. Но когда несчастные захотели высадиться в Чивитавеккья, их встретили пушечными выстрелами по просьбе их же собственного генерала, которому было достаточно присланных ранее португальских иезуитов. На короткое время испанские изгнанники получили приют на острове Корсика. В ночь с 3 на 4 ноября таким же образом избавил себя от иезуитов король Неаполя и Сицилии; в ночь с 7 на 8 февраля 1768 года то же сделал и герцог Пармский; наконец, 23 апреля 1768 года прогнал иезуитов и мальтийский гроссмейстер.

В сентябре 1768 года французский посланник от имени всех Бурбонов вручил папе меморандум, в котором он потребовал от курии «полного и окончательного уничтожения Общества Иисуса». Португалия порвала все сношения с римским двором, а единственный остававшийся у Климента XIII друг, Мария Терезия Австрийская[92], не выражала ни малейшего желания поддержать его. В Риме поняли, что папство должно или предоставить орден его собственной судьбе, или отказаться от своего положения в мире.

Таково было положение дел, когда в ночь с 1 на 2 февраля 1769 года умер Климент XIII. Вся Европа ожидала с беспокойством избрания нового папы. Никто не сомневался, ни иезуиты, ни державы, что это избрание решит вопрос о жизни или смерти ордена и вопрос о будущем положении папства. Заседания конклава тянулись три месяца, и в конце концов 19 мая папой был избран францисканец Лоренцо Ганганелли, принявший имя Климента XIV. Ганганелли не считался ни другом, ни врагом иезуитов. Но, по своему характеру настроенный примирительно, он всегда проявлял благоразумие и умеренность. Поэтому можно было ожидать, что он не остановится ни перед какими средствами, чтобы улучшить отношения папского престола с великими католическими державами, пришедшие в полное расстройство из-за неразумной политики его предшественника. Действительно, он решился на ту меру, которая одна только могла восстановить мир и вывести папство из затруднительного положения. 29 сентября он уведомил французского короля, а 30 ноября — мадридский и лиссабонский дворы, что намерен распустить орден. Однако прошло целых четыре года, прежде чем за этим сообщением последовал решительный шаг. Только 21 июля 1773 года он подписал знаменитое бреве[93] «Наш Господь и Спаситель» — смертный приговор самому могущественному из всех орденов, который когда-либо знала церковь.

Если булла, которая некогда дала ученикам Лойолы право на существование в церкви, начиналась призывом к правительству воинствующей церкви, то папа-миротворец весьма характерным образом начинает свое послание обращением к Иисусу, который назначил своим ученикам и служителям быть вестниками мира.

Иезуитский орден, говорится далее, с самого своего возникновения сеял смуту. В подтверждение этого Климент XIV приводит многочисленные доказательства. Но это — единственное обвинение, ясно выставленное им против ордена. О других упреках, которые делались ордену, он говорит в очень сдержанных, умеренных и дипломатических выражениях, не исследуя, справедливы они или нет. Далее он указывает, что орден уже не может приносить обильных плодов и той пользы, которая некогда давала ему право на существование. Следовательно, орден не отвечает более потребностям времени. Поэтому, говорится в бреве, «пока Общество будет существовать, будет трудно или даже невозможно восстановить мир в церкви, мы, после зрелого обсуждения, опираясь на тщательное расследование, на основании нашей апостольской власти объявляем названное выше Общество распущенным, мы его отменяем, уничтожаем, распускаем» и т.д.

Иезуиты немедленно распространили самые нелепые легенды об истории этого крайне умеренного документа, который делает величайшую честь политическому такту его автора. Согласно одной из них, Климент будто бы сказал: «Я поступил так только по принуждению». Согласно другой, он подписал послание ночью, карандашом, на одном из окон Квиринала[94], затем упал в глубокий обморок и весь следующий день провел в постели почти голым, все время повторяя со стонами: «Я проклят, ад — моя участь». Согласно третьей легенде, в тот момент, когда подписывал послание, он сошел с ума. Рассудок к нему возвратился только незадолго до смерти, и лишь благодаря чуду он избежал ада. Согласно четвертой легенде, он впоследствии уничтожил бреве. Приводится даже сам акт, отменявший бреве; конечно, этот акт является грубой подделкой, что вполне ясно следует из того места, где папа перед лицом всего мира называет себя недостойным преемником святого Петра.

Папа не мог поступить иначе, чем он поступил. Это совершенно верно, но из этого не следует, что послание не выражало действительного его мнения об ордене. Несомненно, папа пришел к убеждению, что орден сеет смуту и вредит процветанию церкви. Эту точку зрения разделяли и некоторые кардиналы, потому что со времени Бенедикта XIV иезуиты имели в священной коллегии немало ожесточенных врагов. Поэтому неудивительно, что курия бросила иезуитов на произвол судьбы. 16 августа послание было сообщено римским иезуитам и генерал Рикки был заключен в замок Святого Ангела. Здесь с ним обращались мягко; но ему так и не суждено было выйти на свободу, хотя его не могли обвинить в каком-либо преступлении. 22 ноября 1775 года он умер в тюрьме, став жертвой той ненависти и того недоверия, которые возбудил против себя орден во всей Европе. Климент XIV сошел в могилу раньше его, 22 сентября 1774 года. Иезуитов обвиняли в том, что они отравили его. Это давно уже опровергнутая басня. Но эта басня поучительна: она показывает, какие деяния могли приписывать иезуитам в конце XVIII века не только свободные мыслители, но и кардиналы римской церкви.

Восстановление ордена

[86] Янсенизм — религиозное учение и религиозное движение в XVII-XVIII вв. Подчеркивало испорченную природу человека вследствие первородного греха. Иезуиты опасались, что янсенисты помешают их педагогической и исповедальной практике. Под их давлением янсенизм был осужден католичеством как ересь.

[87] Себастьян Жозе ди Карвалью-и-Мелу, граф ди Оэйраш, маркиз ди Помбал (1699—1782) — один из самых ярких представителей «просвещенного абсолютизма». При короле Жозе I сосредоточил в своих руках все нити государственного управления в Португалии (1750-1777).

[88] Жозе I, в русских источниках XIX в. — Иосиф I Эммануил (1714— 1777) — король Португалии и Алгарве в 1750-1777 гг.

[89] Людовик XV (1710-1774) -король Франции в 1715-1774 гг.

[90] Этьен Франсуа Шуазель, герцог д'Амбуаз и граф Стэнвилль (1719—1785) — выдающийся французский государственный деятель, министр иностранных дел и пэр Франции.

[91] Карл III (1716-1788) — король Испании в 1759-1788 гг., герцог Пармский под именем Карл I в 1731 — 1734 гг., король Неаполя и Сицилии под именем Карл VII в 1734-1759 гг. Провел эффективные реформы государственного управления и экономики.

[92] Мария Терезия Австрийская (1767—1827) — австрийская эрцгерцогиня, королева-консорт Саксонии.

[93] В католичестве послание Папы Римского, посвященное проблемам церковной и мирской жизни

[94] Квиринал — самый высокий из семи холмов Рима. Ныне на Квиринале располагается официальная резиденция президента Италии — Квиринальский дворец.