Наконец, не в состоянии еще что-нибудь съесть или выпить, Свортвут откинулся в кресле и пожелал точно узнать, что же я пишу о полковнике Бэрре.
— Жизнеописание полковника, ничего больше.
— Я слышал, это будет жизнеописание Мартина Ван Бюрена, а?
Я промолчал.
Громадная красная ручища медленно вытерла с губ гусиный жир и легла на столешницу, тотчас ее засалив.
— Знаешь, Мэтти Ван пытался помешать моему назначению на пост инспектора порта. Ну и коварный дьявол, скажу я тебе. Но главное-то, — в его взгляде появилась задумчивость, он тихо икнул, — мы не желаем вреда полковнику, правда?
Я покачал головой, слегка удивленный щепетильностью Свортвута: обычно он прет напролом и с легкостью предает друзей.
— Но я думаю, еще можно выкрутиться. Тебя ведь это, видно, тоже беспокоит?
Я попытался сделать безучастное лицо, как полковник. Но уши у меня так горели, что я знал — они красные, как у кролика.
Свортвут снова икнул и втянул тяжелый подбородок в высокий крахмальный воротник.
— Могу себе представить, сколько платит тебе Реджинальд Гауэр. А я знаю кое-кого, кто заплатит вдвое больше.
— Но я… заключил договор.
— Расторгни.
— Я взял деньги.
— Верни.
— Но зачем? Полковнику все равно достанется.
— Никоим образом, если то, что ты написал, войдет в книгу, которую пишет кто-то другой.
— Но это ничего не меняет. Полковник подумает, что это я за кого-то написал книгу.
— Подумал бы, если бы появился очередной анонимный памфлет. А тут будет большая роскошная книга, и автор знаменитый, и знаменитое имя будет красоваться во всю обложку, и никто никогда не подумает, что ты с ним связан.
— Кто же это?
— Я устрою тебе встречу. — Не умеющий хранить секреты (но плетущий нескончаемые интриги), Свортвут наслаждался таинственностью. — Он скоро приедет со своим издателем. Издатель, говорили мне, из Филадельфии.
Собутыльники Свортвута подошли к столику, и я понял, что пора подниматься. Я еще написал ему — по его просьбе — адрес мадам Таунсенд.
— Не видал милого созданья с тех пор… как она открыла заведение.
Я поблагодарил Свортвута и вышел. Проходя мимо столика Ферпланка, я узнал в лицо нескольких писателей и издательских адвокатов. Вот бы принадлежать к их кругу!
Когда я пришел домой, Элен рвало. Она сказала, что ждет ребенка.
Сейчас четыре часа утра, мне не спится. Я сижу, пишу и переписываю эти заметки, тупо смотрю на манекен (один из рукавов с буфами заметно продвинулся) и думаю, что будет с Элен, со мной и ребенком.
ГЛАВА ВТОРАЯ
С самого утра шел снег. Бродвей теперь под толстым слоем белой пудры. На улице полно саней. У всех раскрасневшиеся лица. В доме уши у меня горят, на улице мерзнут.
Вскоре после полудня я пришел в пансион, где живет полковник; Джейн Макманус сидела возле полковника и держала его за руку. Без всякого смущения она встала, поздоровалась со мной.
— Мне пора, полковник.