— А, черт возьми! — вдруг воскликнул Стебель, сгреб с головы кепку в кулак, хватил ее об землю. — Сегодня же, прямо на ферме, скажу ребятам, что мы поженимся, и никаких гвоздей! Все!
Маша смеялась, глядя в его лицо, — отважным и отчаянным показался ей Стебель.
— Ой, Валерка, ты вспыхиваешь, как порох! Ну, чего ты горячку порешь? Попробуй только сказать ребятам, знаешь что я сделаю?
— А что?
— Колодезной водой окачу тебя, чтобы остыл.
И они засмеялись. Но Стебель тут же нахмурился.
— Ты, что же, не хочешь выходить за меня замуж?
— Всему свое время. Я сама назначу срок, — строго проговорила Маша.
— Только ты уж не тяни, — умолял Стебель. — Неужели и у меня будет семья? Моя, собственная? — изумился он. — А знаешь, мне очень твои старики нравятся. Мы с отцом охотиться будем, куропатками, зайцами вас кормить станем! И домик ваш мне нравится.
Машин дом стоял на берегу реки у леса. Ели колючими лапами мели по его окнам, по бревенчатым стенам. Стебля умиляло, что прямо во дворе росли две сосны, сорили шишками на крыльцо, в кадушки, на крышу. Он слыхал, как ведро у колодца гремело, когда в него падала шишка. Маша вытаскивала из колодца воду, и в ведре плавали шишки и хвоинки. Прямо во дворе мелькали и дрозды-рябинники, и горихвостки, и сороки, а по стволам сосен шныряли пепельные поползни. Намотался безродный Стебель на ветру и теперь мечтал поселиться в Машином царстве.
Маша взглянула на его лицо и подумала: «Ничего-то он не может скрыть, вся его душа как на ладони». И никому она не верила так, как Валерке, и гордилась им и была счастлива, что такой парень полюбил ее…
Они пришли раньше ребят, распахнули дверь в длинную, шумную ферму. В ней было чисто, Маша сама побелила стены.
Наконец пришли ребята.
— Ну, показывай свой зверинец! — крикнула Тамара.
— Эк их, оглушили!
— Вот бы парочку поджарить! — скалил зубы Шурка.
— Входите, ребята, входите, — приветливо встречала Маша. На голове ее цвел кокетливый платочек, завязанный под подбородком.
— Входите, входите, — приглашал из-за ее спины и Стебель, сбивший кепку на затылок.
— А ты чего приглашаешь? — спросила Галя. Она улыбнулась, но улыбка у нее получилась грустной и болезненно слабой.
— Тоже хозяин нашелся!
— Ишь ты, какой свиновод!
— Он свинство разводит! — объяснил Шурка.
Ребята захохотали.
— Ну, Маша, показывай, — ласково попросила Галя, лицо ее было бледным, и она как-то зябко пожимала плечами.
— А чего тут показывать, все на виду.
Со всех сторон неслись хрюканье, визг. Из клетки в клетку перепархивали воробьи. Воздух был душный, тяжелый, теплый.
Все медленно шли по дощатому настилу. Вдоль него тянулись загородки. В некоторых развалились на боку большущие матки, рыла их облепили мухи. Поросята отталкивали друг друга, визжали, яростно рылись в сосках, как в земле, сосали, чмокая.
— Каждый поросенок знает свой сосок, — крикнула Маша, стараясь пересилить визг, хрюканье и топот. — А чтобы не кусали друг друга, мы им передние зубки выламываем.
— Как это? — удивился Стебель, который никогда еще не был на фермах.
— Щипцами. А вон на ушах видишь дырочки? Тоже щипцами работали. По количеству дырочек мы узнаем, от какой матки поросенок.