— Длинный, — он засмеялся, — и трясется все время.
Ну и ну! Апологий. Этому-то еще что надо? И что это за словечко такое — раз, два… три… пятнадцать… уф!.. сорок две буквы! Язык сломаешь.
— А кто он такой? — спросил Витька.
— Не твое дело! — обрезала я.
— Подумаешь, — сказал Витька, — чего-то у тебя много хахалей завелось.
Я схватила сковородку, и он вылетел из кухни.
Я согнула записку так, что было видно только одно это огромное слово, и пошла к папе — может быть, он догадается, что оно означает.
Папа с полковником уже не спорили, а стояли у окна и о чем-то тихо разговаривали.
— Можно к вам? — спросила я.
Папа повернул голову.
— Ну, как, поняла, что такое доброта? — спросил папа, и они с полковником посмотрели друг на друга и захохотали.
— Немножечко поняла, — сказала я скромно, — но ничего, я совсем пойму.
— Конечно, поймешь, — весело сказал папа.
— Па, ты ведь разные языки знаешь. Что это за слово? — И я показала ему краешек записки.
— Чаргог… гагогг… манчауг… гагогг… уф… — запинаясь, начал вслух читать папа, — чаубуна… гунга… маугг, фу! Чепуха какая-то.
— Нет, по-моему, не чепуха, — сказала я, — это что-то означает.
— Абракадабра! — решительно сказал папа.
— А может, шифр какой-нибудь? — предположил полковник и вопросительно взглянул на меня.
— Н-не знаю, — неуверенно сказала я, — может, и шифр.
— И никакой не шифр, — сказал вдруг откуда-то взявшийся Витька.
— А ты откуда знаешь? — спросила я. — Прочитал?
— Не… — сказал Витька и покраснел, — догадался.
— Я вот тебе сейчас! — закричала я.
— Ну, ну, — сказал папа, — об этом потом поговорим. Так ты знаешь, что это такое? — Он показал на записку.
— Эх, вы, — сказал Витька. — Вот, — и он достал из-за спины книгу, — вот тут написано.
— Ну-ка, ну-ка, — с интересом сказал папа, взял у Витьки книжку и посмотрел на обложку. — А-а! Успенский Лев Васильевич! Отлично, отлично! «Имя дома твоего». Посмотрим. Так, так. Это словечко — индейское название озера в штате Массачусетс, а означает примерно следующее: «Я ловлю на этой стороне, ты ловишь на той стороне, а посередке никто ничего не ловит!» Оч-чень интересно. Молодец, Витька!
Витька сиял, а папа уже воткнулся в книжку, и ему уже ни до кого не было дела.
— Ну, а к чему это? — спросил меня полковник.
— Так, — сказала я, — ни к чему. Василий Андреевич, а вы считаете, что это правильно?
— Что? — удивился полковник.