Доктор сказал, что заедет за мной, что он знает адрес и будет через час.
— Но мой муж…
— Не бойтесь. Вы вернетесь домой задолго до его прихода. Гарантирую.
Бьют часы на каминной полке, я оборачиваюсь. Они под старину — большой циферблат в деревянном ящике, римские цифры. На часах половина двенадцатого. Рядом лежит маленький серебряный ключик, видимо, от них. Бен должен заводить часы каждое утро. Они действительно старые, даже интересно, откуда они у нас появились. А может, у них нет никакой истории, во всяком случае, связанной с нами, а мы просто увидели их на рынке или в комиссионном магазине, и одному из нас они приглянулись. «Скорее всего Бену, — тут же решаю я. — Мне эти часы не нравятся».
«Ладно, — думаю я, — увижусь с ним, а вечером, как только Бен вернется домой, все ему расскажу. Не могу поверить, что скрываю от него нечто настолько важное. Учитывая, как сильно я сейчас от него завишу».
Однако голос доктора Нэша мне странным образом знаком. И в отличие от Бена он не кажется мне абсолютно чужим. Более того, я понимаю, что мне легче поверить ему, чем моему мужу.
Он сказал: «Мы с вами достигли больших успехов». Я должна узнать, что он имеет в виду.
— Хорошо, — говорю я. — Приезжайте.
Доктор Нэш сразу предложил пойти куда-нибудь выпить кофе: «Вы не против?» Он сказал, что нет смысла ехать обратно к нему в офис — мол, он просто хочет поговорить.
Я киваю, соглашаясь. Когда он приехал, я была в спальне и видела оттуда, как мужчина вышел из машины, пригладил волосы, одернул пиджак, подхватил портфель. «Нет, это не он», — подумала я, когда он кивнул грузчикам неподалеку, но вот он направился к нашему дому. Какой молодой, слишком молодой для врача, а еще… не знаю, чего я ждала, но точно не подтянутого щеголя в спортивном пиджаке и вельветовых брюках.
— Вон там, в конце улицы, начинается парк, — говорит он. — Кажется, там есть кафе. Пойдемте туда?
Мы идем рядом. Очень холодно, и я плотнее заматываю шарф. Я радуюсь мысли, что у меня в сумочке лежит мобильный телефон, который дал Бен. Очень хорошо, что доктор не вынудил меня куда-то с ним ехать. С одной стороны, я почему-то верю этому человеку, но с другой, и это серьезнее, внутренний голос кричит изо всех сил: ты доверилась первому встречному. Незнакомцу!
Конечно, я взрослый человек. Но… неполноценный. И доктору Нэшу ничего не стоило бы увезти меня куда угодно, хотя я и не знаю, чего он от меня хочет. Я беззащитна, как дитя.
Мы доходим до перекрестка и ждем, чтобы перейти через дорогу в парк. Молчание становится тягостным. Я хотела дождаться, пока мы присядем, но неожиданно для себя выпалила:
— Простите, а какая у вас специализация? Чем вы занимаетесь? Как вы меня нашли?
Он повернулся ко мне.
— Я нейропсихолог, — сказал это с улыбкой (неужели я задаю этот вопрос при каждой новой встрече?!). — Я занимаюсь пациентами с мозговыми расстройствами, особенно меня интересуют некоторые новейшие функциональные методики нейровизуализации. Довольно долго я был увлечен изучением того, как действует память. О вашем случае я читал в медицинских журналах, и мне удалось выйти на ваш след. Это было несложно.
Выехавшая из-за поворота машина приближалась к нам.
— Из журналов?
— Да. О вас опубликовано несколько исследований. Я связался с учреждением, где вы проходили лечение, прежде чем вернулись домой.
— Вот как? Но зачем вы искали меня?
Снова улыбается.
— Потому что хотел помочь вам. Я немного работал с пациентами, страдающими подобного рода расстройствами. И уверен, им можно помочь, хотя, конечно, терапия должна проводиться чаще, чем час в неделю. У меня появились идеи о том, как добиться по-настоящему заметных улучшений, и я хотел применить их на практике. — Пауза. — Кроме того, я пишу исследование о вашем случае. Это будет такая сенсация! — Он рассмеялся, но быстро затих, увидев, что мне не до смеха. Кашлянул. — У вас редкий случай. Я уверен, мы сможем выявить гораздо больше о механизмах работы памяти, чем знаем сегодня.
Машина проезжает, и мы переходим дорогу. Мне вдруг стало неуютно, тревожно. Расстройства. Исследования. Вышел на ваш след.Я стараюсь дышать ровно, успокоиться, но тщетно. В моем теле словно две женщины: одной сорок семь, она уравновешенная, воспитанная, знает, как подобает себя вести, а как нет, а другой чуть больше двадцати, и она вопит от отчаяния. Я не могу решить, какая из них — я, но поскольку крика не слышно, лишь шум дороги вдалеке да гомон детей в парке, то, вероятно, верен первый вариант.
Ступив на тротуар, я останавливаюсь и спрашиваю прямо:
— Что со мной происходит? Я просыпаюсь утром в незнакомом доме, но оказывается, он мой. Рядом незнакомый мужчина, который утверждает, что мы с ним женаты много лет. А теперь появились вы — и, похоже, знаете обо мне больше, чем я сама!
Он медленно кивает.
— У вас амнезия, — говорит он и чуть сжимает мне руку пониже плеча. — Уже давно. Вы неспособны удерживать новые впечатления, то есть вы практически не помните событий большей части вашей взрослой жизни. Вы просыпаетесь каждое утро в уверенности, что вы юная девушка. А иногда — что вы ребенок.
Слышать это от него почему-то особенно тяжело.
— Выходит, все это правда?