— Как хочешь, — согласился он.
И это немножко разочаровало Ванду. Но когда они вышли во двор, она все же не стерпела:
— Что-то тебе давно не приходили письма из Архангельска.
Беатина Казимировна еще не закрыла за ними дверь:
— Ванда встала сегодня не с той ноги.
Девочка повела плечами. Побледнела. Даже ноздри расширились от злости.
Они молчали на скамейке долго. Наверное, с полчаса. Потом и он не вытерпел и решил открыться:
— Хочешь, сегодня Красинину в сад гранату бросим?
Она повернула к нему голову, нацелилась взглядом, словно собиралась расстрелять, и твердо сказала:
— Хочу.
— Вечером, когда стемнеет…
— У тебя есть граната?
— Да. И запалы есть.
— Шутишь!
— Нет. Поклянись мамой и папой, что никому не скажешь.
Это была самая страшная клятва…
— Клянусь, — сказала она.
— Нет. По всем правилам.
— Клянусь мамой и папой, что никому, никогда не скажу о том, что узнаю от тебя.
И он повел Ванду в подвал. И открыл свою тайну.
— Здесь целый склад! — удивилась она. — Зачем тебе столько?
— Так. Нужно… Я хочу убежать на фронт.
Тогда она шепотом сказала:
— Клянись мамой и папой, что никогда, никому не выболтаешь.
Он поклялся.
— Хорошо, — удовлетворилась Ванда. — Знаешь, почему я поругалась сегодня с мамой?
— Нет.
— Она не разрешала мне надевать это платье. Правда, несправедливо? Ведь сегодня день моего рождения.
— Взрослые судят по-своему.
— Я с ней часто ругаюсь, — сказала Ванда.