Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дядя Ваня! — взмолился Степка.

— Я уже тридцать лет дядя Ваня… Не игрушка это. И закон на такой случай определенный есть. Строгий очень.

Были, конечно, слезы. А если вернее — две слезинки. Покатились они к губам, оставляя за собой блестящие дорожки. Хорошо, что в фургоне было темно и никто эту слабость Степана не заметил.

Нюра вскрикнула и схватилась за сердце. Из тряпочки на нее смотрели два холодных серо-черных глаза.

Нюру пришлось отпаивать водой. Она никак не могла понять, что ее дорогой Иван жив-здоров. А глазные протезы он передал со Степкой так, на всякий случай. Иноземцев ясно написал об этом в письме:

Всхлипывая, Нюра твердила:

— Страсти-то какие!.. Страсти…

Мать онемела, увидев Степку.

Было раннее утро, и туман стлался над улицей. Степан стоял на пороге в этом тумане. И Нине Андреевне на секунду почудилось, что она видит сон.

Она не произнесла ни слова, лишь бестолково улыбалась. А Любаша всплакнула маленько. И, обняв брата за шею, сказала:

— Дуралей…

Для Степки опять началась обыкновенная домашняя жизнь.

Между тем что-то непривычное вкралось в короткие дни поздней осени. Это казалось особенно непонятным, потому что осень тянулась как осень: с дождями и солнцем, с неранними, закутанными в туман рассветами, с сумерками, густеющими к вечерним часам с панической поспешностью. Небо обряжалось в облака, словно в шубу. И они были белыми, курчавыми. Не облака, а шерсть барашка.

Листва облетела. Смотреть на ветки теперь можно было лишь с чувством некоторого сожаления: до того сиротливыми и жалкими они выглядели. Но ничего необычного, непривычного в этом не было. Так же сиротливо раскачивались черные мокрые ветки и прошлой осенью, и позапрошлой, когда еще не гремела война и улицы тянулись чистыми, без развалин, а в окнах вместо фанеры блестели стекла. И люди не носили с собой противогазов и хлебных карточек.

Значит, причина непривычного, беспокойного чувства, заглянувшего к людям, крылась не во времени года, не в потерявших листву деревьях, а совсем в другом.

Уже несколько дней в Туапсе не объявляли воздушную тревогу…

Как же так? Почему? А ее ждали. Ждали с беспокойством, как ждут печальное, но неотвратимое известие.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Я просил их прислать мужчину.

— Мне нужно сожалеть, что я женщина?

— Ради бога! — Майор Куников всплеснул руками. И решительно: — Я не требую этого. Наоборот, родись женщиной, не считал бы себя несчастным.

— Разумеется, красивой женщиной, — сказала Галя.

— Вы мне нравитесь. Если бы вы пришли ко мне в газету, вас встретили бы не так грубо.

— У вас была газета?

— До войны.

— Где?

— Далеко. В Москве.

— Я приду к вам после войны.

— Это толковый разговор. Только — для справки — я человек женатый.

— Не имеет значения. Я всегда влюбляюсь в своих начальников.