— А разве нет?
— Нет.
— Почему нет?
— Полагаю, его место в больнице.
— Почему вы так считаете?
— Он в бегах и может быть опасен. Он — крепкий парень. Не хочу прослыть паникером, но он пытался задушить меня.
— Правда? А вы не преувеличиваете?
Я показал ему следы на шее. Д-р Брокли на секунду забылся и позволил себе проявить чувство, похожее на сострадание, которое промелькнуло, словно проблеск света. — О черт, сочувствую. — Но сочувствовал он скорее своему пациенту. — Карл так хорошо вел себя последние несколько месяцев — никаких нарушений. Что же могло вывести его из себя, не знаете?
— Может, мысль о возвращении сюда — это случилось как раз на пути в клинику. Ситуация сложилась в некотором роде неординарная. Я позволил ему разговориться о семье, а затем допустил ошибку, начав с ним спорить.
— О чем — помните?
— О его товарище по клинике. Карл сказал, что тот — наркоман. И еще он утверждал, что этот человек дал ему компрометирующий материал на одного знакомого врача, некоего д-ра Грантленда.
— Я знаю его. Он — домашний врач Холлманов. Кстати, Грантленд способствовал направлению Карла в клинику. Естественно, Карл настроен против него.
— Карл обрушился на него с обвинениями. Не рискну воспроизводить их, во всяком случае другому врачу.
— Как вам угодно. — Лицо Брокли вновь приняло бесстрастное выражение. — Вы говорите, что источником информации послужил другой пациент, — наркоман?
— Именно так. Я посоветовал Карлу взвесить достоверность этой информации. А он решил, что я назвал его лгуном.
— Как фамилия наркомана?
— Он отказался назвать ее.
Брокли задумчиво сказал: — Человек, который бежал с ним вчера, употреблял героин. Он, конечно, такой же пациент, как все — мы ко всем относимся одинаково — но он совсем другой, нежели Карл Холлман. Несмотря на свой недуг, Карл по сути наивный и идеалистически настроенный молодой человек. Потенциально ценная личность. — Доктор разговаривал скорее сам с собой. — Не хотелось, чтобы он попал под влияние Тома Рики.
— Вы сказали — Том Рика?
Но доктор уже снял телефонную трубку: — Мисс Париш. Говорит д-р Брокли. Будьте добры, папку Тома Рики. Нет, принесите ее в мой кабинет.
— Я когда-то знавал человека по имени Том Рика, — заговорил я, когда он положил трубку на рычаг. — Ну-ка, ну-ка, ему было восемнадцать примерно десять лет тому назад, когда он закончил среднюю школу в Комптоне. Сейчас ему должно быть лет 28 — 29. Сколько лет другу Карла Холлмана?
— Двадцать восемь или двадцать девять, — сухо ответил Брокли. — Выглядит, правда, намного старше. Влияние героина и всего, связанного с его употреблением.
— Этот Рика состоит на учете, а?
— Да, состоит. Я считал, что ему здесь не место, но начальство полагало, что его можно вылечить. Может, и можно, как знать. Может, и можно. У нас было несколько случаев, когда подобные наркоманы излечивались. Но этот не излечится, разгуливая по округе.
В дверь постучали. Вошла молодая женщина с папкой и передала ее Брокли. Женщина была высокого роста и внушительных пропорций, с высокой грудью и достойными этой груди плечами. Ее черные волосы были стянуты в тугой пучок. Платье строгого покроя, вероятно, должно было скрывать ее женственность, впрочем, без особого успеха.
— Мисс Париш, познакомьтесь — это м-р Арчер, — сказал Брокли. — М-р Арчер случайно встретился сегодня утром с Карлом Холлманом.
В ее темных глазах вспыхнул огонек участия. — Где вы видели его?
— Он явился ко мне домой.
— С ним все в порядке?
— Трудно сказать.