– Ой, – откликнулся Гарри, как будто его толкнули локтем в живот. – А? Что? Что такое?
– Проснись.
– Видно, я задремал. Извини.
– Перестань ты извиняться всю дорогу. На нервы действует.
– А что на них не действует? – спросил Гарри, смиренно вздохнув. – Не прими это как упрек, старина. Мне не до того. Ты испытываешь стресс, только и всего. Научись расслабляться. Помнишь, я говорил тебе об оранжевых таблетках, которыми папа римский излечился от икоты?
– Да трудно забыть.
– У меня случайно оказалось с собой несколько штук. Прими-ка одну из них, а я какое-то время поведу машину.
Тьюри так же мало доверял водительским способностям Гарри, как и его таблеткам.
– Нет, спасибо, лучше я останусь в стрессе.
Гарри перелез на переднее сиденье и по привычке, ставшей дли него почти обязанностью, опять завел речь о Телме, о ее многих уникальных достоинствах. Гарри открыто не говорил, что все остальные женщины – просто куски мяса, но молчаливо предполагал это.
– ... и вот Телма пригласила старика к нам домой и угостила его чаем. Она такая, ее сердце открыто каждому...
– Гарри!
– ... даже совершенно незнакомому человеку. Потом она связалась с падчерицей старика и...
– Гарри, я хочу тебе что-то сказать.
– Ладно, старина. Я, собственно говоря, кончил. Выкладывай.
– Я не думаю, что мы найдем Рона в охотничьем домике, когда приедем туда.
– Почему?
– По-моему, он вообще не появится ни в охотничьем домике, ни в каком-нибудь другом месте, где может встретить тебя.
– А при чем тут я?
– Мне кажется, Рон избегает тебя.
– Меня избегает? Да почему?
– Потому что ему слишком нравится твоя жена.
– Телма всегда ему нравилась. Они с самого начала приглянулись друг другу.
– А теперь они слишком уж друг другу приглянулись. – Тьюри на короткое мгновенье оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть на лицо Гарри в слабом свете приборной доски. Гарри улыбался. – Ты слышишь, Гарри? Рон влюблен в твою жену.
– Это тебе Телма рассказала, конечно?
– Да...
– Тогда не беспокойся, это пустое дело, – твердо сказал Гарри.
– Ты, я вижу, очень уверен в себе.
– Послушай, Ральф, я не сказал бы никому на свете, но ты мой друг, тебе я поведаю эту тайну.
Тьюри опустил стекло окна. У него было такое ощущение, что он и Гарри неподвижны, а за ними гонится клубящаяся тайнами ночь. В лучах полумесяца сверкали воды залива. Волны, набегая одна на другую, хитро подмигивали и шептали каждая о своей тайне.