Женщина утвердительно кивает головой,
- Мужчины вчера поймали кускуса, - говорит она. - Он ещё живой. Мы разведём огонь и зажарим его для Маклая.
- Хорошо! - одобрительно говорит Туй.
Маклай поднимается с земли и снова вскидывает на плечо ружьё. Его дорожной сумкой уже овладели женщины. Они идут впереди, показывая ему дорогу к хижинам. Маклай входит в деревню.
Деревня очень похожа на Горенду, только хижины немного пониже да с круглой площадки в просвете между деревьями видно не море, а голубые уступы горы Енглам-Мана.
На верёвках, растянутых между деревьями, висят пустые корзины. В корзинах жители соседних деревень приносили свой подарки обитателям Теньгум-Мана. Маклай уже знает этот обычай: приходить в чужую деревню с руками, полными подарков, - в благодарность за гостеприимство и выражение дружбы. Маклая окружают мужчины, женщины и дети.
- Покажите мне живого кускуса, - просит он. Кускус находится в хижине у Вангума и висит
там у потолка, привязанный крепко за хвост. Это серенький маленький зверёк на коротких и слабых ногах.
- Где вы поймали его? - спрашивает Маклай.
- Вчера на дереве. Он держался хвостом за ветку и качался. Вангум выстрелил в него из лука, но стрела сломалась, и он остался живой. Сегодня мы зажарим его для тебя, Маклай.
Маклай проводит пальцем по хвосту кускуса. Хвост цепкий, голый и покрыт роговыми бородавками. После еды Маклая ведут в буамрамру. Это папуасский клуб, большая хижина для мужчин. Когда в Теньгум-Мана приходят гости, они спят здесь на широких помостах из бамбука.
В буамрамре сидят папуасы. Они курят сигары, свёрнутые из широких листьев табака, и слушают Туя. При входе Маклая они оборачиваются и с любопытством смотрят на него.
- Вот и Маклай, - говорит Туй. - Пусть люди из Теньгум-Манэ сами спросят его об этом. Скажи этим людям, Маклай, можешь ли ты умереть или нет.
Маклай не отвечает. Он стоит неподвижно посреди буамрамры и думает. Что ответит этим людям? Что?
- Вангум говорит, что тебя можно убить, как меня, как Бонёма, как Саула. Он говорит, что у тебя такая же кровь и такое же сердце, как у нас. Разве это правда, Маклай?
Маклай протягивает руку и берёт копьё. Возьми, - говорит он Вангуму. - Возьми и ударь. Ты увидишь всё сам.
Вангум смотрит в глаза Маклаю.
Он хмурит брови и чуть-чуть приподнимает копьё.
И вдруг далеко бросает его в сторону, закрывает ладонью глаза и левой рукой хватает руку Маклая.
- Нет, нет! - кричит он. - Я теперь знаю! Ты не можешь умереть! Ты человек с луны.
Маклай смеётся и подходит к помосту.
- Я хочу спать, - говорит он. - Давайте спать. Длинный переход даёт себя знать. Как хорошо растянуться вот так, во весь рост, закрыть глаза и ни о чём не думать! И сон, как добрый мохнатый зверь, кладёт свою лапу на его веки.
УНАН-ТРАВА
Утром Маклая провожали все жители Теньгум-Мана. Солнце поднялось высоко, но в лесу, куда вошли охотники, было темно и прохладно.
Перешли невысокий гребень холмов, снова перебрались через реку и опять углубились в лес. Тропинка вела всё выше и выше и оборвалась около самой опушки.
На опушке Маклая уже ждали. Папуасы в полном боевом уборе, с туго натянутыми луками и множеством острых стрел тихо переговаривались между собой. У каждого было по два копья; на головах, кроме перьев, краснели крупные цветы.
- Горит! Уже горит! - крикнул кто-то из них. Маклай вышел из лесу. У самой земли, в сотне
шагов от себя, он увидел полосу огня. Эта полоса двигалась. Она удалялась. За ней на земле оставались груды пепла. Пожар только начинался, но дым стоял уже высокий и густой. По временам пламя большими языками вспыхивало среди клубов бурого дыма. Охотники медленно двигались за убегающей полосой огня. Чёрная, обугленная поляна делалась всё шире и шире. Туй шёл рядом с Маклаем. Он тщательно всматривался в каждое возвышение, в каждую точку.
- Буль-буль! - крикнул он наконец.
- Буль-буль! Свинья!