По ступенькам крыльца топают босые ноги.
- Маклай! - слышен голос Туя. - Завтра в Гарагасси будут жечь унан. Бери табу. Огонь погонит свиней. Ты будешь убивать свиней своим табу.
Маклай быстро всовывает ноги в стоптанные башмаки.
«Что это такое «унан»? - соображает он. - Ах, это трава в человеческий рост. Папуасы зажигают траву - огонь пугает животных, и охотники убивают зверей. А «табу» - моё ружьё! Они просят, чтобы я помог им в охоте! Надо помочь!»
Башмаки зашнурованы. Маклай отворяет дверь и выходит на веранду.
Туй стоит перед ним торжественный и нарядный. За ним жмутся его сыновья.
Он протягивает Маклаю, как всегда, левую руку и потом обнимает его за плечи.
- Пойдём с нами, Маклай, - говорит он. - Наши женщины и дети хотят мяса. Помоги нам убйть ти-ббля. Помоги нам убйть дикую свинью.
- Хорошо, - просто отвечает Маклай. - Я пойду с тобой, Туй.
Из хижины слышны проклятия Ульсона:
- Я умру один! Вы опять уходите в горы? Маклай терпеливо поправляет подушку Ульсона.
На опрокинутый ящик, служащий ночным столиком, он ставит стакан крепкого чая, кладёт несколько бананов, несколько плодов таро и порошок хинина.
- Вам уже лучше, Ульсон, приступ кончается. Я принесу вам мяса. Это подкрепит вас.
- Мясо - это хорошо, - соглашается Ульсон. - С удовольствием съем котлетку… Идите, но возвращайтесь скорей!
Туй идёт впереди быстрыми и лёгкими шагами. Маклай старается не отставать, но звон в ушах и лёгкое головокружение мешают ему. Он наклоняется к ручью, черпает холодную воду, смачивает виски и темя. Так будет легче.
Держась за траву й цепляясь за кусты, Маклай, Туй, Бонём и Лялай спускаются по крутому склону вниз. Издали доносится мощный шум реки.
- Большая вода… - говорит Туй и ведёт Маклая между папоротниками и тростниками. - Мы перейдём здесь, - снова говорит Туй и протягивает своё копьё Маклаю.
Переходить трудно. Вода сбивает с ног; ударяясь о камни, она обдаёт дождём брызг лицо и плечи, слепит глаза мелкой водяной пылью.
- Держись крепче! - кричит Туй.
Голос его теряется в шуме реки. Но Маклай знает и сам, что держаться надо крепко.
Ещё усилие, и они на берегу. Новый подъём. Хватаясь, за корни, Маклай и Туй лезут на крутой холм. На вершине опять трава, унан, опять жара от палящего солнца, И снова подъём. И долгий, долгий путь…
- Сейчас будет Теньгум-Мана, - говорит Туй. - Если хочешь, отдохни. Вот саговая пальма. За пальмой - сахарные тростники. Там работают женщины. Иди смело, на всём берегу больше не боятся Маклая.
Маклай опускается на землю под саговой пальмой и переводит дух. Ружьё оттянуло ему плечо, он снимает его и кладёт рядом с собой. Из чащи сахарных тростников показываются женщины. У некоторых за спиной дети. Из тельрунов выглядывают маленькие курчавые головы. Дети с любопытством смотрят на белого человека и морщат широкие носы. Не заплакать ли? Но плакать, очевидно, не стоит. Белый человек и не смотрит на них, а матери, как видно, совсем не боятся его.
Женщины подходят к Маклаю ближе.
- Давай мы понесём твой гун, - предлагает одна.
- И твою палку, - говорит другая и протягивает руку к ружью.
- Не трогай! - кричит Туй. - Это табу! Здесь спрятан огонь.
Женщина с испугом отступает назад.
- Это Маклай? - спрашивает она.
- Это Маклай! - гордо говорит Туй. - Он будет сегодня спать у вас в деревне. Есть ли у вас хорошая еда для Маклая?