Двое конвоиров привели нас в кабинет комиссара. Он в это время разговаривал с кем-то по телефону, зажав трубку в одной руке, а в другой — листок бумаги. Вид у него гордый, грудь колесом. Один конвоир вышел, другой остался нас сторожить. Третий как стоял рядом с комиссаром, так и остался стоять. Они на пару изучали какие-то документы.
Комиссар взглянул на нас и спросил:
— Кто вас направил к дому на Йешильсеки?
Дедушка обрадовался — наконец начался допрос.
— Никто. Мы сами пришли, — ответил он.
— Откуда вы знаете коммерсанта Нежата-бея?
«Наверно, какого-то человека по имени Нежат-бей обворовали, и заподозрили нас», — подумал я.
— Мы не знаем этого человека, — ответил дед.
— Повторяю вопрос: кто вас направил к его дому?
— Никто нас не направлял. Мы сами по себе пришли.
— Вы связаны с Девгенчем?
— Кто это такой — Девгенч? Часто слышим это имя, но кто такой — не знаем.
— Какие у вас связи с РПТ, СУТ, СРР?
— Только слышали названия, но никак не связаны с ними.
— За кого ты голосовал на прошлых выборах?
— Ни за кого. Я вообще не стал опускать бюллетень в урну.
— Значит, бойкотировал выборы? По чьей указке?
— Никто мне не указ, я сам так решил.
— Почему?
— А больше не за кого.
— Кому отдашь свой голос на будущих выборах?
— Рабочей партии.
— Почему?
— Она говорит правду народу.
— В третий раз спрашиваю: кто вас направил к тому дому?
— Никто, мы сами по себе пришли.
— Кем доводится тебе этот мальчик?
— Он сын моего сына. Внук, выходит.
— Откуда вы?
— Из деревни Дёкюльджек.