Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Послушайте-ка, ребятки, убирались бы вы отсюда подобру-поздорову, пока головы целы! Есть у меня трактор, я и запахал, сколько мог. Я и есть один из тех богатеев, о которых вы толкуете. У кого тоже трактор имеется, пускай хоть больше моего запашет. Трактор — машина хорошая, его можно взять да купить, были б только денежки. А вам незачем нашу землю считать. Пришли сюда и попусту языками мелете. Дождетесь, что я жандармам на вас пожалуюсь, заарестуют вас. Тогда посмотрим, скоро ль из тюрьмы выйдете. Вы студенты, вот и занимайтесь уроками, учитесь. А учителя ваши пускай занятия ведут как следует, а не забивают вам головы всякими глупостями. Не совали б вы нос не в свои дела!

Народ слушает, но помалкивает. Поогрызались малость студенты да и ушли ни с чем, только бросили напоследок:

— Мы из Анкары приехали, чтоб ваши права отстоять. А вы нас не поддерживаете. Ничего не поделаешь, придется уйти. Сколько ж времени потребуется, чтоб вы от спячки очнулись?

В последние дни я начал замечать, что односельчане у меня за спиной о чем-то шушукаются. Только подойду — умолкают. Может быть, это все результаты проверки, которую мне устроили работники безопасности? Интересно, глубоко ль они копают? Неужели и сплетнями не погнушаются? Время идет, а ответа все нет. Будет ли конец этой проверке?!

И отец с сыном не возвращаются. Вот опять вечер наступил, еще один день отошел, а их не видать, не слыхать. Эх, позабыли они дорогу в дом родной!..

22. О том, как мы угодили в полицейский участок

Рассказывает Яшар.

«Ищи-ищи, и всенепременно отыщешь — либо желанное, либо горе нежданное», — частенько говаривал дед.

Вот и мы: искали Харпыра, а наткнулись на Теджира. Поначалу он обрадовался, завидев нас. Однако дед оборвал его на полуслове:

— Ты нам сперва скажи, Теджир, на чьей ты стороне? Мы приехали за куропаткой. Жизни, клянусь, не пожалею, но раздобуду ее. Не допущу я, чтоб мой неразумный Сейит поступал, как его левой ноге заблагорассудится. Мы уже много дней как уехали из деревни. Живем пока у Ахмеда-эфенди, целую вечность живем у него, надоело! Ты нам наперед скажи: чью сторону держишь, Теджир? Как бы не вышло так, что сначала пригласишь нас к себе, а потом предашь. В таком разе нам от тебя ничего не надо. А вот ежели вникнешь в наше дело, поможешь да присоветуешь добром, тогда заранее благодарны тебе. Тогда мы примем твое приглашение, угостимся чаем в твоем доме. Видишь, я с тобой не хитрю, не навожу тень на ясный день. Будь и ты любезен отвечать мне напрямик. Так как же?

— Я-то думал, отец, вы ко мне в гости пожаловали, а вы с первых же слов на ссору нарываетесь. Я здесь живу, свой хлеб отрабатываю. На моем попечении двадцать с лишним квартир, в том числе и Харпыра-бея. Сейит пришел ко мне, просил помочь ему работу отыскать. Я, чем мог, помог земляку, повел его к знакомым людям. Сейит сам отдал Харпыру-бею куропатку. Я что, по-вашему, должен был отговорить его? Вы мне дороги-любы, но, врать не стану, работа мне дороже. Я своим куском хлеба дорожу. Говорю, руку на сердце положа: пришли с добром — милости просим. А задумали силой ворваться в квартиру Харпыра-бея, то знайте, я вас через порог не пущу, гуляйте себе на улице. Ты хотел услышать прямой ответ на свой вопрос, Эльван-чавуш, я тебе прямо и отвечаю.

— Нам, видно, лучше на улице остаться, — заключил дед. — Подождем возле дома. Приедет же этот негодяй домой обедать. А не приедет, до вечера подождем. Вот тут-то мы его и ухватим! Ничего, не улизнет! Мы и супружницу его, Бетти-ханым, знаем. Ежли она выйдет из дому, мы и ее ухватим. «Ну-ка, возверни нам куропатку! — скажем. — Живыми отсюда не уйдем, но куропатку получим!» Все! Ни к вали, ни к каймакаму, ни к Назмийе-ханым, ни к Атилле-бею больше не пойдем. Кто сам за себя постоять не может, того и добрый дядька не отстоит.

В ближней лавочке купили мы полбуханки хлеба, поделили поровну и стали есть. Сухой кусок горло дерет, но ничего не поделаешь, хоть всухомятку, а кушать нужно. Хозяин постоялого дома берет плату за день вперед. В автобусах мы не разъезжаем, все больше на своих на двоих топаем, однако деньги тают как снег. Одёжа наша совсем обносилась. Стали мы с виду такие, что некоторые прохожие милостыню протягивают.

— Мы не нищие, — обычно говорит дед и в знак благодарности прикладывает руку к груди.

Вот и полдень, а Харпыра все нет и нет. Бетти-ханым тоже не появляется. Не будь здесь Теджира, мы бы вошли в дом и позвонили в квартиру десять. Время идет и идет, мы крутимся возле дома. Уж и полуденное время давно миновало…

Вдруг смотрим — из-за угла показались двое полицейских. Чуть поодаль на улице остановился джип, весь из себя такой зеленый-зеленый, прямо как ящерица. И новенький. Сразу видать — только что из Америки прислали. Честно говоря, я не уверен, что все джипы — американские, но почему-то всегда так думается.

Заложив руки за спину, полицейские медленно приближались к нам, потом остановились, а сами глаз не спускали с меня и дедушки. Мы тоже на них посматривали, но ни слова не говорили. Время от времени полицейские поднимали глаза и смотрели в окошко на втором этаже. Тут мы с дедом приметили, что из того окна, из-за занавески, тоже выглядывает кто-то, усатый такой, мордастый. Нам интереса до этого не было, этот человек явно не Харпыр-бей, да и окно не его — дед говорил, что квартира десять не на втором, а на третьем этаже.

Вдруг, мы и глазом моргнуть не успели, полицейские подскочили к нам. Один взял деда под руку, другой — меня за плечи, и потащили нас к своему джипу.

— Эй, что вы делаете? — возмутился дед. — Отпустите!

Как бы не так! Молчком запихнули нас в автомобиль, сами вскочили и поехали. За рулем сидел третий, тоже в полицейской форме. Джип понесся по каким-то улочкам, переулкам и наконец остановился перед двухэтажным домом. Нас ввели внутрь. Там полным-полно полицейских и другого народа. То и дело распахиваются двери, и кто-то входит или выходит. Телефоны звонят беспрерывно. Я услышал, как кто-то говорил в телефонную трубку:

— Нам сообщили, что в одном доме на Ашагы-Айранджи прячутся студенты-анархисты. А какие новости в других полицейских участках? Так… Да, в Технологическом начались беспорядки… Левые с правыми воюют. На естественном факультете то же самое…

Сюда, видно, со всех сторон — и по телефонам, и по рациям — стекаются всякие малоприятные сообщения. Я прислушивался к разговорам.

— Что?.. Из одного только Демирфырка сообщают, что у них все спокойно и никаких происшествий нет? — говорил один. — Черт знает что случилось в этом городе! Да и по всей нашей прекрасной стране.

— Ни с того ни с сего ничего не случается, — возражал ему другой. — Значит, исподволь зрело недовольство. Может быть, и не один год. Мы просто не замечали.

Один из тех двоих, что задержали нас, остался нас сторожить, а другой вошел в дверь с табличкой «Комиссар». Мы ждали под дверью. Зачем нас сюда привели? Чего хотят от нас? В чем мы провинились? Неужто они каким-то путем проведали о наших намерениях? Что теперь будет?

Полицейский, что сторожил нас, закурил сигаретку. Усы у него в рыжину, глаза зеленые, а сам здоровенный, много выше среднего роста. Я пригляделся: он, пожалуй, вовсе и не старый. Ишь с какой жадностью тянет свою сигаретку! И щеки у него при этом западают. На левой руке он носит желтое колечко. Вид у полицейского довольно усталый. Курит, а сам глаз не спускает с нас. Что-то долго не выходит его товарищ от комиссара.

Мимо нас провели задержанного — совсем еще молодой парень, лет под двадцать. Потом еще одного. Этот весь в собственной крови замарался — и шея, и уши, одёжа лохмотьями висит. Их обоих втолкнули в одну дверь. А мы все ждем и ждем. Дед молча так, с прищуром наблюдает за всем происходящим. Он ведь и сам, было дело, полицейским работал. Я тоже смотрю и диву даюсь. Но слова проронить мы не смеем.

За окнами полицейского участка сгустились сумерки. Включили электричество. В соседних домах тоже вспыхнули лампочки. Здесь, в участке, ужас до чего накурено и пылища столбом стоит. Тот, что нас с дедом сторожит, топчется с ноги на ногу — устал, видно. У нас ведь тоже ноги не казенные. Дед присел на корточки, спиной привалился к стене, и я точно так же. Эх, ни от чего так не устаешь, как от пустого ожидания. Наконец появился второй полицейский.

— В центральной все забито, мест нет, — сказал он. — Придется этих здесь оставить. Утром допрос. А там разберемся, сделаем, что положено.

Нас схватили и повели по коридору. У того, что впереди, болтался в руке ключ. Довели нас до самого конца коридора. Там была уборная, умывальня. Мне очень хотелось по маленькому, и я повернул было туда, но полицейский дернул меня за руку: