Что и говорить, дельный совет дал Мюслим-ага. Грех обижаться.
Оставил я внука на том берегу реки, а сам, пока деревня спит, тем же путем вернулся домой. В комнате стянул с себя мокрую одёжу и повесил сохнуть. Сам под одеяло забрался и решил не вылезать, пока вещи не просохнут.
Ну и крик поднялся утром! Мой сын-недоумок принялся тарабанить что есть сил в мою дверь.
— Отец! Спишь, что ли? Открывай! Открывай! Умер ты там, что ли? Или руки на себя наложил? Зачем дверь запер?
Пришлось встать, натянуть на себя еще волглую одёжу.
— Чего шум поднял? Что за спешка у тебя ко мне? Неужто нечем заняться? Собирался ведь с утра спозаранок со своим американом на охоту отправиться. Вот и катись подобру-поздорову! Небось Карами со своим джипом тебя уже поджидает.
— Возьму куропатку и пойду.
— Нету здесь куропатки! Была да сплыла!
— Как это — нету? Куда могла подеваться? Ты мне голову не морочь! Я ведь знаю, что она у тебя в комнате.
— Ни куропатки, ни Яшара в моей комнате нет.
— Не морочь голову, повторяю! Куда мог мальчишка подеваться? Открой дверь!
Только я отодвинул засов, как Сейит, оттолкнув меня, ворвался в комнату. Водит бешеными глазами из угла в угол, головой мотает — нет куропатки!
— Куда ушел Яшар? Говори скорее!
— Не знаю. Ушел — и все тут.
— Куда он мог один уйти? Разве вы не вместе спали?
— Видно, мальчик почуял недоброе и ушел. А когда и куда — я не знаю.
Кинулся Сейит к окну, ощупал его, но, убедившись, что окно заперто, опять набросился на меня:
— Не бывает такого, чтоб мальчишка вместе с куропаткой мог уйти, тебя не разбудив. Он что, сквозь землю провалился?
— Я старый, сплю крепко — пушкой не разбудишь. Мудрено ли, что ничего не слышал? К тому ж под градусом был, с устатку.
— Меня, отец, вокруг пальца не обведешь! Куда подевался ребенок? Черт с ней, с куропаткой. Я ведь за сына переживаю.
— Не переживай. Не в первый раз он один из дому уходит. Под вечер вернется. Вот ежели не вернется, тогда шуми. На то ты и отец.
— Спрятали куропатку от меня! Вижу я тебя, отец, насквозь. Сам небось разбудил мальчишку, помог в окно выбраться, да еще и присоветовал, где спрятаться.
— Уж коли ты и впрямь такой сметливый, то тебе нетрудно догадаться и где он спрятался.
Нахлобучил Сейит кепку на голову и выскочил из комнаты, ни слова больше не сказав. Я видел в окошко, как он метался по двору, заглянул в хлев, в амбар, на сеновал, в сарай, где у нас дрова лежат. Под конец накинулся на Али и Исмахан: как, мол, упустили Яшара с куропаткой из дому. Он даже дал тумака по пояснице Исмахан, она, бедняжка, аж скрючилась.
— Ты здесь хозяйка, значит, обо всем знать должна! — завопил он.
Исмахан только застонала и рухнула на пол.
Тут уж я раскипятился, бросился ей на подмогу.
— Вон из дому! — закричал я. — Вон немедля! Не то схвачу тебя за шкирку и выброшу. На всю деревню опозорю, сраму не оберешься! Катись отсюда подобру-поздорову.
— Что ты говоришь, отец?! Как я могу явиться к Карами с пустыми руками?
— Это уж не моя забота. Яшар, видать, догадался, что ты хочешь отдать куропатку американу, вот и убежал среди ночи. Аллах, должно, просветил его разум.