Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разговорам не было конца.

— Ты же знаешь Мухаммеда Унлю. Его люди гоняли на двенадцати мотоциклах через границу. Наши товарищи их часто ловили. И что он — сидит в тюрьме? Как бы не так! Восседает в меджлисе. Депутат. Наш с тобой представитель. Предложения вносит.

— А я знаю пограничников, которые находят пакеты чая в кустарнике. Неплохую премию получают — триста лир. На затычку небольших дыр хватает. Но этих контрабандистов ничто не исправит — пропащие они люди.

— Да, всякое рассказывают.

— В Буланык Бахче грузили контрабандный табак. Начальник ничего не знал, а мы возьми и звякни ему. Начальник тут же, вместе со своими людьми, примчался из Февзипаша. Залегли за каменной стеной в Интилли. Ночь светлая, лунная. Вдруг где-то впереди пальба началась. Лежат, ждут. Тишина наступила. Видят, едут на лошадях контрабандисты. «Стойте!» Остановились. «Слезайте с лошадей!» Слезли. Обыскали их — ни одного табачного листа. «Куда товар спрятали?» — «Бандиты на нас напали. Из засады. Все наши тюки выпотрошили. Можете у них отобрать, если вы такие смелые…» Ха-ха-ха! И что, ты думаешь, эти остолопы сделали? Отвели контрабандистов в полицейский участок. А прокурор их всех отпустил. Сказал только: «Со сгоревшего гумна десятину не взыскивают».

Тем временем Хашо говорил своим людям:

— Вот дураки — не взяли двадцать пять тысяч! Ну да не велика беда. Эти не взяли, другие возьмут. Не свертывать же дело из-за нескольких дураков! Для нас в самых укромных местах сеют коноплю. Перерабатывают ее в Арабанских горах. Целыми тоннами получаем товар, только переправляй через границу. А платят за него валютой, грех жаловаться. На эту валюту закупают потом нужные для нашей страны товары. Занятие наше самое что ни на есть чистое, благородное. Сколько уже лет, как у нас республика? Хоть бы одну карандашную фабрику построили. А вот мы, контрабандисты, за которыми правительство гоняется, снабжаем страну валютой, вкладываем деньги в сельское хозяйство.

Люди Хашо не вылезали из кофеен. Задыхаясь, кашляя, одну за другой выкуривали сигареты, затягивались гашишем, головы у них пухли от раздумий.

— Уж кто-нибудь да попадется на нашу удочку: не начальник таможни, так старший судебный секретарь, не старший секретарь — так судья, уж кто-нибудь да слопает наживку. Аппетит у них отменный, утробы ненасытные. На этом весь мир стоит, лишь успевай наживлять. Подумаешь, беда великая: конфисковали двести кило товара, передали в прокуратуру. Очень мы испугались. Как свое дело делали, так и будем делать. Большую часть партии мы уже все равно переправили. Посмотрим, господа хорошие, каковы будут результаты химического исследования. Я не я, если не вызволю свой товар. После стольких-то затрат!

Закинув ногу за ногу, Хашо спокойно покуривал наргиле. Со всеми, кто к нему подходил, он разговаривал чуть свысока, поучающим тоном, без тени беспокойства. Хашо был уверен в своем конечном торжестве. Как только придут результаты исследования, его сразу же пригласит к себе старший судебный секретарь. «Милый наш, дорогой Хашо-ага, — скажет он, — ты уж нас извини, ошибка получилась. Товар оказался не тот, что мы думали. Вот тебе фотокопия с анализа. Забирай свой товар, милый, дорогой. Всего тебе наилучшего, брат!..»

Все так оно в точности и вышло.

— Химический анализ показывает, что задержанный товар — обычная хна, — сказал ему старший секретарь. — Произошла ошибка. Ты, конечно, можешь предъявить иск о возмещении ущерба. Но зачем, сам подумай, судиться с бедными чиновниками? Откуда им было знать, что это простая хна? Они же не специалисты. Ты уж не держи в сердце зла. Государство ошибается, оно же себя и поправляет, не так ли? Не держи в сердце зла. Прости их.

— Хорошо. Ради вас прощаю.

Один только Хашо и знал, скольких трудов, и не только трудов, это стоило. Но что поделаешь? Без труда не вытянешь и рыбку из пруда.

Весь товар быстрехонько вывезли со склада и тут же благополучно на двух мотоциклах переправили через границу. То, что не удалось сделать за двадцать пять тысяч, прекрасно получилось за сто пять. Как говорили в таких случаях наши предки, славные своими великими деяниями: «Не жалей, что денег потрачено много: дело вышло — и слава богу!»

О результатах исследования вскоре узнал весь Антеб: весь город, все махалле, Паарбаши, Шехрекюстю, Чамлык, Каваклык, кофейни, рынки, пограничные посты. Это известие будто молнией шарахнуло Абдюлхалима из Байрактепе. Как и товарища его, Мустафу. Целую неделю не могли они опомниться, боялись, как бы их не хватил удар. Но потом все-таки опомнились. И стали размышлять.

Сначала они советовались вдвоем. Потом пригласили третьего — сторожа Мухаммеда из Кефердиза. День и ночь шептались, не ели, не пили, все шептались.

— Слепцы мы, слепцы, мой эде. Видно, так и уродились слепцами.

— Не пора ли открыть глаза да посмотреть, что кругом делается?

— Но почему?

— Зачем спрашивать, мой эде? Верно говорят: «Сколько ни жмурься, брат, течет и течет Фырат». Такова жизнь. Не откроем глаза, все провороним. Сами не откроем, другие нам откроют. Только поздно будет.

— Правильно.

— Ох как правильно.

Они перемигнулись, покивали головами.

С тех пор они действовали без малейших колебаний. Поймают контрабандистов с товаром, «похожим на хну», сдерут с них двадцать пять — тридцать пять тысяч, а то и все пятьдесят. Да и других возможностей хватало. Даже на контрабандных пуговицах можно подзаработать. И пятьсот, и тысяча лир — тоже деньги. Зарываться они не зарывались, знали меру. Но и своего не упускали. Поймают контрабандиста с мешком на спине — выкладывай, голубчик, лир двести пятьдесят — триста. Но теперь они уже не вспоминали о том, что квашню, где свой хлеб замешиваешь, надо держать в чистоте, перестали заботиться о пополнении государственной казны. Дотуга набили себе мошны. Припасов в кладовых — ешь не хочу. Отгрохали себе доходные дома на двадцать две квартиры. И где? В самом Стамбуле. Сторож Мухаммед велел написать на своем доме: «Молния». Очень уж он любил все в таком роде. Мустафа выбрал другое название: «Море». А вот Абдюлхалим, сколько его ни отговаривали, приказал, чтобы на его доме написали: «Хна».

— Пусть народ видит, что я ненавижу продажность и взяточничество, — говорил он. — Если государство когда-нибудь захочет отобрать у всех незаконно нажитое имущество, я возвращу свое с радостью. Умные люди, конечно же, сразу поймут, откуда я взял деньги на постройку такого домины.

Это название — «Хна» — так и красуется на его доме.

Из сборника «Калекале» (1976)

Старый Шемистан

Медовым сотом плыл месяц над темным Дербентским ущельем. Просачиваясь сквозь листву тополей, его теплое сияние лилось на луговую траву и цветы, на густые заросли мяты по обоим берегам реки. И ярко сверкали побеленные стены геджеконду.