Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я выстроил геджеконду. Надо ее оштукатурить и побелить. Если быстро управитесь, заплачу вдвое больше. А долго валандаться будете — полцены. Уговор?

Я уже хотел было согласиться, но вмешались наши земляки. Люди они поднаторелые, лучше понимают толк в таких делах.

— А где твой геджеконду?

— Над деревней Иведик, в Ени Махалле. Там очень большой поселок строится, тысяч на двадцать домов. Слыхали, небось?

— Так дело не делается, — сказали наши земляки. — Надо сперва посмотреть, тогда и договариваться будете.

— Ну что ж, можно и так. Поедем — посмотрим.

Тут и мы с Бекташем в один голос:

— Надо поглядеть.

— А опыт у вас есть? Штукатурить, убелить приходилось? В Анкаре у нас работали?

— Десять дней работали. В Айдынлыке, — ответил я.

— А что делали — штукатурили?

— И штукатурили, и все прочее.

Человек в галстучке рассмеялся.

— Ну, ладно. Поехали. Сегодня вечером сговоримся, завтра же и возьметесь. Мне надо быстро управиться. А не сговоримся, я найду себе других, попокладистей.

Все втроем мы сели на маршрутное такси, ехали до Улуса. Оттуда автобусом до Восьмой остановки. И прямо по улице! Город уже кончился, а мы все топаем и топаем.

— Я вас поведу напрямик, — говорит человек.

Шагаем по пустынной дороге. Он впереди, мы сзади. Время уже позднее, к ночи.

Этот, что нас ведет, даром что при галстучке, шпарит — только поспевай. Через поля идет, через канавы перемахивает, нигде не останавливается.

Наконец входим в узкую лощинку. «Неужто надо было так спешить, чтобы в эту дыру забраться?» — думаю я, а в душе злоба так и плещет. Но я помалкиваю. Посмотрим, что дальше будет.

— Наши геджеконду вон за тем холмом, — объясняет человек. — Я вас веду прямой дорогой, так быстрее.

— Веди, веди, — отозвались мы с Бекташем.

Я весь употел, держусь из последних сил. Да и откуда им, силам-то, взяться? Вот уже месяц, как мы нашей деревенской кормежки не пробовали. «И как мы заберемся на этот чертов холм?» — думаю. Мне плохо, а Бекташу еще хуже. Но сказать: «Надо бы передохнуть, эфенди-ага», — не решаемся. Как бы не осерчал: я, мол, с такими слабаками и дела иметь не желаю. Идем дальше.

Лощина что змея вьется. А впереди еще подъем. «Держись, Мехмед, держись, лев! — подбадриваю я себя. — Не покажи этому эфенди, что ты умаялся!» Боюсь только, чтобы Бекташ совсем не выдохся на подъеме.

А человек вдруг останавливается, вытаскивает электрический фонарик, прямо в глаза наводит то мне, то Бекташу. Совсем рядом стоит, шагах в трех. Откуда ни возьмись, в руке у него револьвер.

— Руки вверх! — кричит. — Ни с места!

Мы так и замерли, не дышим. А кругом — ни единой души. Нрава я смирного, на рожон переть не люблю. А Бекташ еще трусливее. Что делать? На него кинуться — пулю в грудь получишь. Побежишь — зад подставишь.

— Руки вверх! Руки вверх, собаки! — кричит он. — Двойную плату получить захотели. Я вам покажу двойную плату!

Гляжу, Бекташ руки вверх потянул. Ну и я за ним.

— А теперь развязывайте кушаки, вытаскивайте деньги, что припрятали. И не вздумайте валять дурака. Не то вас обоих ухлопаю. Чтобы через две минуты деньги были у меня!

— Валлахи, у нас ничего нет, эфенди. Приехали мы сюда аж из-под самого Йозгата, прорехи свои домашние залатать думали. И кое-кому сунуть, чтобы в Германию нас пустили. Откуда у нас деньгам быть? Целый месяц по этой чертовой Анкаре шляемся, во все двери стучимся. Жилья своего нет, у земляков ночуем. Нет у нас ничего, валлахи-билляхи!