Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При их появлении рабочие разинули рты. Пышные усы затряслись от хохота.

— Вы только поглядите, какую дичь подстрелил наш Ибоч[93]! Вы только поглядите! Подметайте двор, открывайте шатер — дорогу жениху и невесте!

Рабочие обступили плотным кольцом Азиме и Ибрагима. Но через несколько мгновений, как только Ибрагим начал свой рассказ, смех и шутки сменились мрачной тишиной.

В руках инженера Улькю вдруг заговорил включенный транзистор.

— Внимание! Внимание! Собственный корреспондент турецкого комитета радио и телевидения Гюльтекин Оркунт ведет репортаж с мыса Кеннеди. Уважаемые радиослушатели, Армстронг и его товарищи вышли на окололунную орбиту…

В своем сообщении корреспондент упомянул о баснословной сумме, истраченной на осуществление этого проекта. Рабочие даже не могли представить себе такого количества денег.

— Сколько миллиардов лир, сколько миллиардов? — переспрашивали они. Но никто им не отвечал.

Инженер Улькю, сконфуженный, выключил приемник.

Азиме отвели в шатер. Половина рабочих оставила работу. Неподвижно застыли большие, похожие на сказочных дэвов или драконов, машины. Водители спрыгнули на землю. Все, кто узнавали о судьбе бедной Азиме и ее мальчонки, начинали проклинать и эту дорогу, и инженера, и Луну, и звезды, и Америку, и НАТО.

— Пусть останется один Ибрагим, остальные все выйдут, — приказал Улькю. — Теснота, дышать нечем. — Он протянул Азиме флакон одеколона. — На, разотрись! Если хочешь, ляг на этот матрас, отдохни чуть-чуть. — И метнув взгляд на Ибрагима, он вышел.

Азиме целовала умершего ребенка, плакала. Потом запеленала его и привязала к спине.

— Пойду, — сказала она. — Что мне еще делать? Пойду. Надо же похоронить моего бедного сыночка, сиротинку? — Она устало прошлась по шатру. — Много горя я вынесла, вынесу и это. Время, говорят, все раны лечит. Пусть этот подлец не возвращается, не пишет, денег не шлет. Заведу себе другого ребенка. Хоть от горы могучей, хоть от птицы летучей, а заведу. Смотри, сколько тут рабочих. Что они, хуже моего мужика, что ли? Не найду никого — к ним приду, пусть помогут.

Рабочие стояли группками по пять-десять человек. Одна группа слушала радио. Вашингтонский корреспондент турецкого комитета радио и телевидения передавал последние сообщения. Вот-вот астронавты должны сделать первые шаги по Луне.

Азиме, пошатываясь, вышла и побрела обратно в деревню.

— Убегает! — крикнул кто-то из рабочих.

— Лови, — закричали остальные и кинулись за ней вслед.

Инженер Улькю остановил их свистком.

— Оставьте ее, пусть уходит… Скажи Исмаилу, — велел он Ибрагиму-чавушу, — пусть возьмет наш служебный пикап. Догоните ее и отвезите в Гюнолук.

Инженер стоял с опущенной головой. Долг повелевал ему свистком призвать рабочих к труду, но все его нутро противилось этому. И он тоже готов был проклинать Луну, звезды, Америку и НАТО.

Из сборника «Десять тысяч повозок» (1971)

Мехмед из Гёмеза

Мы с Бекташем прикатили в Анкару прямо из нашей деревни, что около Йозгата. Думали, подзаработаем здесь, прорехи свои домашние залатаем. По всему городу рыскали как угорелые: может, подвернется хоть какая-нибудь работенка. А народу здесь что песчинок в пустыне — и все, как мы, работу ищут. Откуда только не прибрели: из Средней Анатолии, из Узун Яйлы, Коньи, Чорума, Чанкыры! На стройках платят по десять-двенадцать лир в день. А они готовы работать и за меньшую плату. Так и смотрят завидущими глазами на чужое место. Для нас, сами смекаете, ничего нет. Богатые гребут деньги лопатой, а мы — помирай с голоду.

Наконец взяли нас на стройку в Айдынлыке. Десять дней ишачили, спины не разгибали. А потом хозяин отслюнявил нам по сто десять лир и говорит: «Завтра начинаем штукатурные работы. Для этого нужны квалифицированные рабочие». Уж как мы просили, умоляли оставить нас: «Неужто не справимся? Сами оштукатурим. Не понравится — тогда и выгонишь». Но он и слушать не стал. «Говорю же вам, эта работа не для новичков, нужны опытные штукатуры».

Опять броди по Анкаре! А есть-пить надо. Смотрим — наши денежки тают, как снег под южным ветром. Ночуем мы в Бахчели, у земляков-строителей. Хоть за жилье платить не приходится. Но в животе-то свербит. Пока не поешь, никак этот свербеж не унимается. Лежишь, бывало, до самой утренней зари, с боку на бок ворочаешься. Хуже, кажись, и не может быть. Махнуть бы в Германию или Голландию, но эти двери крепко заперты. Пока не подмажешь, замки не открываются. Словом, плохи наши дела. Разинули рты, как птенцы голодные, одно только и чирикаем: «Работа, работа, работа». А ее нет.

Стыдно нам перед земляками. Днем мы около биржи труда околачиваемся, бродим по улицам. Хорошего тут мало, ну да ладно, это еще можно стерпеть. А вот вечером, когда мы возвращаемся, садимся у растопленной печки, а потом залезаем под одеяло в чужой комнате, стыд просто заедает, спасу никакого! Кому это приятно — сидеть на шее у другого!

Эх, лишь бы подвернулась какая-нибудь работенка. На любую плату согласны. Так поднажмем, что и машина твоя не угонится. Что ни прикажут носить: камни ли, песок ли, известь, балки, — вмиг перетаскаем. Штукатурить возьмемся — не оплошаем. Будем вкалывать, пока не свалимся. Ни перед хозяином, ни перед земляками не осрамимся.

Как-то вечером сидели мы на строительной площадке около автобусной остановки «Бахчелийская мечеть». Разожгли костер. Абдуллах из Енидже на сазе наигрывает. Земляки такие песни поют, аж душу выворачивает. Одну песню и я, грешный, спел. Только хотел было завести вторую, смотрю, подходит к нам человек. На вид вполне приличный. В костюме, шляпе да еще и при галстучке. В руках — четки. Попахивает от него розовой водичкой, мятой и какими-то духами. Поздоровался он вежливо и спрашивает:

— Есть ли среди вас свободные рабочие?

Вижу, мой дружок Бекташ заерзал, сейчас вскочит на ноги. Сразу поднимаюсь. Кроме нас двоих, все заняты. А ему, ясное дело, не один человек нужен — два или больше.

— Мы двое свободны, эфенди-ага.

[93] Ибоч — сокращение от «Ибрагим».