Ур, сын Шама. Формула невозможного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Садитесь все, — сказала она, — и выключите телевизор. Буду держать речь.

— С вашего разрешения, — обрел дар речи Рустам, — я выключу звук, а изображение оставлю. Наши с финнами играют…

— Ну, если с финнами, тогда можно только звук. — Вере Федоровне не чуждо было великодушие. — Нонна, вы прекрасно выглядите, хоть сейчас в манекенщицы.

— Благодарю, я очень польщена, — отозвалась Нонна. — Есть горячий кофе, не хотите ли попить?

— Кофе? Тащите. А вы, товарищ Ур, вроде бы похудели, а?

— Вес у меня, я думаю, не изменился, — ответил Ур.

— Да-да, вы похудели без изменения веса — именно это я и хотела сказать. У пришельцев так бывает, не так ли? Вы что-то сказали, Рустам?

— Нет, Вера Федоровна… Это я крякнул, — ухмыльнулся тот. — Наши первую шайбу забросили.

— Никогда не могла понять, как можно заниматься таким дурацким делом — забрасывать шайбы… Спасибо, Нонна, — кивнула директриса, приняв блюдце с чашкой кофе. — Итак, объясняю причину визита. Она состоит всего из нескольких слов. Мне позвонили из Москвы и сообщили, что нам разрешено участие в экспедиции Русто. Для трех человек. Не улыбайтесь преждевременно, Нонна, потому что еще неизвестно, кто поедет.

— Хорошо, я не буду улыбаться. Но все равно приятно…

— Как раз у меня сидел Леонид Петрович, — продолжала Вера Федоровна, — и он не даст мне соврать: я разговаривала с Мирошниковым ледяным тоном, будто ничего особенного не случилось. Хотя — не скрою — мне хотелось хрюкнуть от восторга.

Грушин хихикнул, схватил с журнального столика пустую готовальню и, крутя ее в руках, сказал:

— Подтверждаю, что вы не хрюкнули.

— Вы могли бы подобрать выражение поизящней.

— Позвольте, Вера Федоровна! — вскинулся Грушин.

— Ладно, ладно. Закончив разговор с Москвой, я позвонила к вам, директриса тряхнула головой в сторону Нонны, — и убедилась в педантичной аккуратности моих сотрудников.

— Мы ушли ровно в шесть, — сказала Нонна, приподняв округлые черные брови.

— Я и говорю: мои педантичные сотрудники скорее умрут, чем задержатся лишнюю минуту на работе. Было две минуты седьмого на моих часах и четыре на часах Леонида Петровича. Хорошо, что моя Ниночка превосходно воспитана. Какими путями ей удалось установить адрес этой квартирки, я не знаю, но, пока она обзванивала город, у нас с Леонидом Петровичем произошел сугубо океанографический разговор, который несколько затянулся. И поэтому, девушки, не думайте, что мы приехали только для того, чтобы сообщить радостную весть…

— Ай-яй-яй-яй-я-ай! — завопил вдруг Рустам, ударив себя по коленям. Извините, — тотчас спохватился он. — Такую возможность Якушев сейчас упустил, клянусь…

— Поскольку телевизор работает без звука, то вы и переживайте, Рустам, соответственно. — Вера Федоровна сунула в рот длинную сигарету, и Рустам, щелкнув зажигалкой, дал ей прикурить. — Так вот, — продолжала она, — ввиду того, что ваш проект, Ур, скоро, как я полагаю, нарастит мясо на кости и будет подан к столу, я бы хотела разобраться хотя бы в его скелете. И Леонид Петрович хочет. Он вообще настроен скептически…

— Позвольте, Вера Федоровна, — вскинулся тот. — Дело не в моем каком-то там прирожденном скепсисе. Дело в исходных посылках и законах физики. Разрешите, я выскажу…

— Да уж валяйте, раз начали.

Грушин захлопнул готовальню, раскрыл и опять захлопнул.

— Начну с того, что полностью сознаю большую важность проблемы получения дешевой энергии. Я интересуюсь этими вопросами, хотя и не совсем по специальности. Производство электроэнергии в наше время практически удваивается за каждое десятилетие. Удваивается! Мировое производство ее уже превысило четыре триллиона киловатт-часов в год. Если так и дальше пойдет, то не помню точно, в какие сроки, но в обозримое время энергоресурсы на шарике будут исчерпаны. Имею в виду уголь, нефть и другое природное топливо. Вы слушаете, Ур?

— Да, — поднял тот глаза на Грушина. — Я весь внимание.

— А то мне показалось, что вы отключились… Пойдем дальше. Гидроэлектрическая энергия тоже не безгранична — почти все мощные реки уже перегорожены плотинами. Еще какие естественные источники энергии? Ветер, солнечное тепло, энергия приливов… Все это мы используем пока очень мало. Дороги приливные станции, дороги и солнечные — по экономическим показателям не проходят. Да если бы и прошли, то их ресурсы, это уже подсчитано, дадут в год примерно такую же мощность, сколько дают теперь в сумме все электрические мощности, производимые промышленным способом. Это сопоставимо. Тот же порядок. Это, между прочим, факт сам по себе замечательный и, скажем, для прошлого века просто фантастический: энергия, добываемая человеком, сравнялась с энергией природных явлений. Нет, вы подумайте только: на одном уровне с природой! С той самой всесильной, грозной, могучей природой, которая повергала мохнатого предка в ужас громом и молниями… С той природой, которая заставила воинов Цезаря в страхе отступить перед мощным океанским приливом на берегах Атлантики…

— Леонид Петрович, все это очень интересно, — вставила Вера Федоровна, — но все-таки давайте ближе к делу. Я не могу сидеть тут до полуночи.

— Да… да-да, ближе к делу… Итак, природные ресурсы ограниченны, и двадцать первый век на них не выедет. Какой есть выход? Только один — ядро атома. Энергия деления и энергия термоядерного синтеза. Сейчас у нас и за рубежом идут большие работы с целью добиться лучшего использования делящихся материалов. Атомные реакторы нового типа, вероятно, станут дешевле и экономичней, они будут превращать в энергию не только уран-235, но и уран-238, то есть практически всю руду. И, наконец, управляемая термоядерная реакция. В конце века, я уверен, она будет осуществлена, и вот тогда-то призрак энергетического голода исчезнет надолго, во всяком случае — на многие-многие века. Дейтерий, извлеченный из ста шестидесяти кубометров воды, даст столько же энергии, сколько дают теперь все добываемые за год миллионы тонн угля и нефти. А дейтерия в морской воде сколько угодно. Запасы лития тоже огромны…

Тут Грушин запнулся и уставился на Рустама, который, схватив себя за голову, молча раскачивался из стороны в сторону с выражением безграничного отчаяния.

— Что с вами? — забеспокоился Грушин. — Вы заболели?