Мне нужно было убить снова. Я никогда не делал этого с таким коротким перерывом, как собирался сейчас, но мне пришлось. Если бы я уничтожил Зверушку, то не знаю, смог бы я простить себя за это.
Она была моим единственным шансом стать человечным, быть нормальным и исполнить предназначение, выбранное родителями для меня еще до моего рождения.
Я выпутался из ее объятий и медленно скатился с кровати. Натянув на нее одеяло, я заботливо подоткнул его, словно родитель, укладывающий ребенка.
Выйдя, я запер дверь и, не издавая ни звука, направился к грузовику. Сев внутрь машины, я раз за разом бил по рулю и орал "черт побери", пока не почувствовал относительное облегчение потребности, пронизывающей все мое тело.
Я курсировал медленно и осторожно, высматривая идеальную партию. Маленькую и красивую женщину, которая бы добровольно предложила свою жизнь взамен на жизнь Зверушки.
Одна подходящая нашлась в Ванкувере, в дерьмовом районе. Она сидела на остановке, можно подумать, в такое время ночи ходили автобусы.
Я остановился рядом с ней, и она встала, улыбаясь. Девушка была блондинкой, гибкой, с грудью большей, чем у Зверушки, и при том очень красивой.
- Тебя подвезти? - спросил я, когда она подошла.
- Ясное дело, платишь наличными?
- Да, запрыгивай.
- У тебя есть место, куда мы можем поехать?
- Ага, это сразу за мостом.
- Назад в Портленд?
- Да.
- Это обойдется дороже, тебя это устраивает?
- Ну, конечно, милая.
Она села в машину и пристегнула ремень безопасности. Безопасность прежде всего.
Вблизи я увидел, что она была старше, чем казалось поначалу, но большая часть ее первоначального вида оставалась при ней. Она только начала увядать, но еще не была слишком дефектной.
Мы поехали, и весь путь она болтала о своих любимых ТВ-шоу. Я не понимал, как большинство этих женщин, подобранных мною, жили всю свою жизнь, сопереживая нескольким скучным двуличным персонажам из, так называемых, реалити-шоу.
Рядом со складом я использовал тот же предлог, что мне нужно занести кое-что внутрь, и взял ее с собой. Со вчерашнего дня в кабине грузовика оставался брезент, это казалось разумным.
К тому времени как она заметила груду окровавленной женской одежды, спрятанной в углу шкафа, и нож в моей руке, было уже слишком поздно.
В этот раз я был куда более вменяемым. Я обозначил отведенное время и наслаждался им, насыщая свое наваждение, как минимум на пару недель.
Я не целовал и не кусал ее, после поцелуя Зверушки и ощущения ее сущности на моем языке, мне не хотелось запятнать это другим вкусом.
Она поверила, что мы просто собираемся потрахаться, старый добрый дрянной секс за деньги. Пока она корчилась под хваткой моей руки, я ударил ножом ей в горло. Быстрый и резкий выпад моего большого охотничьего ножа. На этот раз все было быстро, и брызги ее артериальной крови едва покрыли меня.
Я осторожно отрезал ее сосок, оставляя четкие отметины вместо зазубренных краев.
Закончив с ней, я отвез тело в то же место в горах и оставил ее аккуратно лежать всего в нескольких ярдах от Коры.
Я никогда не поступал так, но со Зверушкой в моей жизни, такие детали, как эта, были менее ощутимы и значимы.
Возвращаясь домой, я был рад, что голова не пульсировала, сердце ощущало свет, и я практически трепетал в предвкушении встречи с ней.
Я чувствовал себя почти что здравомыслящим.
Почти нормальным.