Андрей орал в трубку. Я стремительно краснела. До сознания медленно, но верно доходило, что я сильно обидела Флейма. И ни черта не подумала о том, что он будет ТАК сильно за меня волноваться.
— Послушай, я зна…, — я сделала еще одну отчаянную попытку объясниться.
— Мы телефоны оборвали, пытаясь до тебя дозвониться! Я всех твоих друзей задергал, чтобы тебя найти! Я был у тебя дома!
— Но я не ду…
— Ты никогда не думаешь о других! — Андрей припечатал меня обвинением в эгоизме, как клеймом прокаженного. Мне показалось, что щеки стали гореть так сильно, будто кто-то только что ударил меня по лицу.
— Хватит!
— Ты не видишь дальше собственного носа! Переживаешь только о своих проблемах? Ты что, не могла просто нас с Ником предупредить?!
— Могла, но…
— Ты знаешь, что твоя мать уже тебя ищет?! — сердце пропустило удар. Я даже не думала о маме последние дни. И я не хотела ей звонить, чтобы ее не тревожить.
— Она дважды мне звонила, — Андрей продолжал, не собираясь останавливаться. Хотя каждое его слово заставляло меня испытывать ужасный стыд за свое поведение. — Ты понимаешь, что она волнуется за тебя! Где вообще твоя голова?! Я уже…
— АНДРЕЙ!! — я заорала в трубку, заглушая голос Флейма. По-другому его не остановить никогда. — Ты дашь мне хоть слово сказать?!
Молчание. Короткое, жалящее.
— Говори, — следует усталый ответ. И только нервное дыхание выдает раздражение, потоками льющееся на меня с противоположного конца трубки.
— Мне пришлось уехать, — я попыталась объяснить все спокойнее. Но знала сама, как нелепо выглядят мои объяснения. Но что другого, кроме правды, я могу сейчас сказать? — Керимовы предложили поехать с ними загород. И чтобы избавиться от внимания журналистов, я согласилась. Потом у меня сел телефон и…
— У Керимовых нет стационарного телефона? — сарказм и желчь. И если мне давно уже плевать на язвительность Тимура, то яд в словах Флейма пугает меня. Он мой друг! Почему он мне не верит? — Или они тебе запрещают им пользоваться? — еще одно глупое предположение.
— Нет! — воплю, чтобы убедить Андрея в том, что он ошибся. — Телефон есть! Но так вышло, что я не могла позвонить тебе вчера. Просто много чего произошло, и…
— Это все, что ты можешь мне сказать? — ледяное спокойствие. Андрей будто меня не слышит. Нет, нет, нет… Он же не может обидеться на меня?
— Андрей, не злись, — прошу умоляюще. — Я не могу тебе всего объяснить по телефону.
И снова молчание в ответ. Флейм же меня должен понять?
— Ну, Андрюш…Ты… Ты хочешь услышать про то, что было? Про то, как я поссорилась с Тимуром, как попыталась уехать из дома Керимовых? Как Тимур меня нашел и вернул обратно и…
— То есть ты пыталась от него сбежать? — тоном судьи, только что услышавшего признание в преступлении против человечества, поинтересовался Андрей. — И найти телефон, чтобы мне сказать хотя бы два слова, ты не могла?
— Не было времени! — нервно воскликнула я. — Все было спонтанно и…
— Хватит! — Андрей в очередной раз резко меня прервал. Но я мгновенно поняла, что это — в последний. Он больше не будет меня слушать.
— Мне надо работать. Когда у тебя снова появится желание поговорить, лапшу на уши вешай в таком случае Никите. А у меня чертова куча дел.
— Андрей, — я не находила слов от изумления. Только не это. Только не Флейм… — Но ты же не можешь…
Может.
— Позвони матери. Потому что я ей больше объяснять ничего не буду. Если она позвонит еще раз, я не возьму трубку.
— Но…
— Счастливо.
Короткие гудки ставят точку на разговоре.