И все же… Требовать от нас правды она не стала.
— Ну, что ж. — Мария вздохнула и распахнула входную дверь. — Вы, наверное, голодные. Давайте поужинаем. Уже все готово.
Тимур расплылся в широчайшей улыбке и вперед всех влетел в дом. Керимова степенно вошла следом. А я, уставшая, как бешеная собака, для которой только согласно пословице «сто верст не крюк», поднялась по лестнице самой последней.
Ужин прошел тихо и незаметно.
Тимур вел себя паинькой, не язвил, не ворчал и не старался меня унизить перед своей семьей. Ей богу, образцовый сын. На меня он обращал внимание не больше, чем на тарелку сыра, стоящую на столе напротив него.
Керимовы разговаривали о чем-то своем. Я, устала настолько, что даже не прислушивалась к их словам. Моргала сонно и допивала свою порцию клубничного чая. Все силы уходили лишь на то, чтобы после сытного ужина не заснуть прямо на стуле в гостиной.
Но, на мое счастье, вскоре Мария заметила мою отчаянную борьбу со сном. И засуетилась. Она проводила меня в мою комнату, где уже была застелена широкая двуспальная постель. Меня не хватило даже не то, чтобы удивиться.
Двуспальная, значит двуспальная. Главное выспаться.
Я проснулась сама. Ни звонок будильника, ни солнечные лучи — ничего не тревожило моего сна, и может потому, открыв глаза, я почувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся так, как я последнее время не высыпалась. Это было слишком непривычно. Ничего не болело, низ живота не ломило от спазмов.
Я повертелась под тонким одеялом то так, то эдак, ища удобное положение, в котором можно было бы поваляться еще немного, наслаждаясь этим потрясающим состоянием блаженной неги.
На меня вновь накатила апатия. Ничего не хотелось делать. Даже чувствуя острую необходимость посетить «палату задумчивости», я медлила, настолько приятно было просто лежать, разглядывая причудливые картины, украшающие стены комнаты.
Когда за дверью раздались приглушенные голоса, я вновь распахнула глаза, с удивлением обнаруживая, что задремала. С удовольствием потянувшись, я выбралась из смятой постели и огляделась по сторонам уже внимательнее. Мое первое утреннее пробуждение запомнилось мне слишком смутно. Картины, огромное трюмо, ряд шкафов.
Сейчас же я с приятным удивлением обнаружила еще одну дверь. Осторожно приоткрыв ее (а вдруг это вход в другую спальню?), я заглянула внутрь и улыбнулась. Какое же счастье — ванная!
Я провела в душе почти час, нежась под тугими струями и намыливая себя ароматным гелем. Он пах лесными ягодами, и я жмурилась от удовольствия, втирая его в кожу.
Мысли разбегались, разлетались в стороны, как разноцветные мыльные пузыри. Я думала о всякой ерунде. Начав размышлять о своих любимых запахах, плавно скатилась к воспоминаниям.
Вот Андрей, учуяв цитрусовый аромат моих духов, забавно сморщил нос и протянул долгое «фу-ууу-у». Я фыркнула в ответ. Какая разница, что думает о моей туалетной воде Андрей? Флейму нравятся запахи имбиря, морских водорослей и зеленого чая? Так пусть его подружки заботятся о том, чтобы соответствующе благоухать.
Впрочем, разве только в запахе дело? Я вдруг подумала о коротком романе Марины с Андреем, о дикой влюбленности подруги и полнейшем равнодушии Флейма. Хотя нет… мой друг не был бесчувственным болваном. Просто… еще ни одна девушка не зацепила его настолько, чтобы он захотел хоть в чем-то изменить свою жизнь. Подружки на «одну ночь», гонки, клубы, музыка, танцы. В буднях Андрея не было места для Марины, ждущей звонков, встреч, мечтающей даже не о любви — о банальном внимании. У них не было шансов…
Я вздохнула и перекрыла воду. Блаженствовать в душе расхотелось. Радужное настроение испарилось без следа. Андрей с Мариной мои друзья, я слишком хорошо знаю их обоих. Понимаю, что они слишком разные для того, чтобы ужиться вместе. Но все равно мне жаль Маришку, которая так и не смогла смириться с безразличием Флейма.
Я вытиралась огромным полотенцем, вспоминая, как мы с Мариной, Андреем и Ником ходили гулять, как впервые катались на роликах. Как впервые пили кровавую Мэри… Это было так безумно давно, столько всего уже успело измениться. Марр теперь в Москве. Флейм остался в Энске. Но…
Я тряхнула влажными волосами и вышла из ванной. Хватит жалеть о прошлом. Возможно, все, что с нами произошло, только к лучшему.
Моя сменная одежда, нижнее белье, два комплекта легких брюк и несколько футболок остались в сумке. Той самой, которую мне собирала Дина и которую последний раз я видела в руках Керимовой. Отправляясь в ванную, я не подумала о том, что эта спортивная сумка потерялась неизвестно где. Хорошо бы ее найти, если я хочу одеть что-то другое.
Вчера я выбрала сарафан по вполне понятной причине. Он был, длинным, свободным и почти полностью скрывал мою фигуру. В конце концов, что такое обнаженная спина по сравнению с облегающими брючками и футболкой в облипку? Широкая юбка до пола показалась мне в больнице лучшим выбором из всех нарядов, что мне привезла Ди.
Но теперь разглядывая себя в огромном зеркале я, наконец, поняла, чем меня так раздражает яркое платье. Оно слишком сильно подчеркивало мое грудь и слишком бросалось в глаза. Уже не мало.
Сомневаюсь, что в тонких брюках, тех, которые я оставила в сумке «на завтра», я чувствовала бы себя комфортнее, чем в сарафане. Но в моем летнем гардеробе нет безразмерных нарядов, которые бы висели на мне бесформенным тряпьем. Ди просто не могла привезти мне ничего другого. Только вещи, подогнанные по фигуре и вот этот несчастный сарафан. Да, я бы сейчас с удовольствием замоталась во что-нибудь свободное с ног до головы. Но где еще это найти? Не уверена, что Керимовы поняли бы мою просьбу заехать в магазин.
Я еще немного покрутилась перед зеркалом, оглядывая собственные лопатки, выставленные на всеобщее обозрение. Похудела, — констатировало сознание. И я грустно улыбнулась своему отражению. Я и так не была никогда «дамой в теле», а теперь вообще стала похожа на изможденного подростка.
Я отошла от трюмо и вернулась к креслу, в котором лежала дамская сумка. После мыслей об Андрее и Марине, я, наконец, поняла, что очень хочу с ними поговорить. Но… Черт!
Мобильник полностью разрядился.
Я снова зарылась в своей сумке, пытаясь отыскать зарядку. Естественно, заветного устройства нигде не было.
Я несколько минут соображала, куда я могла ее положить. Ведь Дина привозила мне зарядку в больницу. По всему выходило, что я спрятала ее в свой баул. Тот самый, где осталась сменная одежда. Похоже, я забыла его в машине Керимовых в гараже.
Оставив в покое «умерший» телефон, я, наконец, вышла из комнаты. Если получится, постараюсь найти свою пропажу прямо сейчас.