"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

5) "Отряд боевых судов для содействия армии у Риги" включал крейсер "Баян" и 1-ю группу миноносцев 5-го дивизиона (три эсминца типа "Эмир Бухарский").

6) "Отряд для производства демонстрации высадки" составлял 8-й дивизион тральщиков под прикрытием миноносцев 6-го дивизиона (6 эсминцев типа "Стерегущий").

7) "Отряд транспортов, идущих из Моонзунда" (транспорты очередной группы под охраной 2-й группы миноносцев 6-го дивизиона).

8) "Отряд транспортов, идущих из Риги" (возвращающиеся после высадки десанта, транспорты под охраной 1-й группы миноносцев 6-го дивизиона и 4-й дивизии миноносцев – четыре эсминца типа "Сибирский стрелок").

9) "Отряд содействия воздушной разведки" (миноносцы 9-го дивизиона -десять эсминцев типа "Деятельный).

10) "Отряд охраны Моонзунда" (1-й дивизион подводных лодок: четыре или шесть базировавшихся на Ганге лодок типа "Барс").

Операция была обеспечена полным набором с исключительной тщательностью разработанных инструкций и наставлений. В частности, "инструкцией для стрельбы на берегу при высадке десанта" в разделе I "Артиллерийская подготовка" указывалось, что корабли артиллерийской подготовки должны были встать на ширине в 25 кб. от берега и в расстоянии 5 кб. один от другого. Огонь открывается по сигналу со "Славы" флагом "Н" до места и по радио. Миноносцы, предназначенные для уничтожения проволочных заграждений, шли строем фронта и открывали огонь без сигнала, как только рассмотрят линии заграждений. "Слава" располагалась на левом фланге и стреляла по особому приказанию по селению Жоцен (квадраты 437 и 460).

По обнаруженным батареям и пулеметам огонь открывали, не ожидая приказания адмирала. Полагалось беречь снаряды (беглый огонь предстояло вести, возможно, более суток) и тщательно наблюдать за целями, чтобы не задеть своих разведчиков. Предусматривалось ведение заградительного огня и "Стрельбы по квадратам с корректировкой" со строгим распределением целей. "Для отражения неприятельских аппаратов" предусматривались специальные наблюдатели и прислуга зенитных орудий. Особо предписывалось следить за боем в воздухе, чтобы не расстрелять свои самолеты. Радиосвязь флота с сухопутными силами регламентировалась тактическим приказом начальника минной дивизии Балтийского флота от 20 мая 1916 г. № 15", подписанным еще А.В. Колчаком.

27 августа 1916 новый начальник минной дивизии (с 28 июня) контр-адмирал М.А. Кедров (1878-1945, Париж) выпустил проверенную опытом "Инструкцию для корректирования артиллерийской стрельбы гидропланами и аэропланами при помощи радиотелеграфа". Роль корректировщиков возлагалась на самолеты с "Орлицы".

Но фатальная неспособность ставки к творческому озарению, стратегическая несостоятельность начальника штаба верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева (1857-1918) и двух бывших "героев" японской войны генерала А.Н. Куропаткина (1848-1925) и адмирала А.И. Русина, убогость императора, вопреки возражениям всех министров (за это они со временем и были уволены) назначившего себя на роль "верховного", последовательно подрывали возможности осуществления операции. Время было потеряно, фактор внезапности утрачен, оборона Ирбена не обеспечена – ни дредноутов, ни додредноутов в составе Морских Сил Рижского залива включено не было. Отборные войска Ставка для десанта выделить отказалась. Не постеснялись (здесь в своем участии признавался министр И.К. Григорович) в самый ответственный момент – 28 июня 1916 г. – перебросить в Черное море начальника минной дивизии А.В. Колчака, который держал в своих руках все нити организации операции. И командующий флотом, ранее энергично на операции настаивавший, теперь, лишившись главного исполнителя, отказывался нести за нее ответственность.

Но и в этих условиях, ввиду огромной подготовительной работы, успех особенно при вводе дредноутов (они теперь, когда надо, могли уйти по Моонзунду обратно в Финский залив), необходимых для придания устойчивости обороне Ирбена, был еще возможен. Но "чрезвычайно незадачливый император" (отзыв генерала Брусилова) Николай II, не вовремя озабоченный второстепенными интересами юго-западного фронта, с легким сердцем 16 августа подписал директиву о расформировании с огромным трудом собиравшегося Балтийского отряда. Отменялись и планы операции. Шансы вывести флот и армию на оперативный простор Прибалтийского фронта, изменить ход войны и предотвратить предстоящий вскоре в России переворот были потеряны.

Немцы торжествовали и, убедившись в состоявшемся развале всех собранных для десанта сил, ослабили давление на Ирбен и свои действия в заливе. И, словно в подтверждение своего предательского взаимодействия с кузеном Вильгельмом, император Николай II произвел замену командующего Балтийским флотом. Была ли на пользу флоту замена А.В. Канина на занимавшего до того должность начальника службы связи вице-адмирала А.И. Непенина (1871-1917, революционные матросы) – в мнении об этом участники событий расходятся.

Новый командующий в день своего назначения 7 сентября прибыл в Рижский залив, где следующим днем обстоятельно ознакомился с базированием минной дивизии, затем на "Новике" перешел в Аренсбург и в Церель, после чего произвел смотр стоявшим на рейде Аренсбурга "Славе", "Адмиралу Макарову", "Сибирскому стрелку" и "Новику". Состоялось и совещание со штабом флота. Чувствовалось, что своей стремительностью новый командующий хочет напомнить о возвращении на флот духа адмирала Н.О. Эссена. В последующие дни "Слава", в готовности к бою, оставалась лишь свидетелем действий легких сил, пытавшихся мешать работе германских тральщиков, и безрезультатных поисков в заливе остававшихся неуловимыми подводных лодок.

При налете русской авиации на базу немцев на Ангернском озере навстречу поднялись до 20 самолетов. По одному самолету с каждой стороны погибло. Несколько раз появлялись германские цеппелины, бросавшие бомбы на авиационную станцию у Цереля. 15/28 октября 1916 г. от торпеды германской лодки погиб эсминец "Казанец", который вместе с "Украиной" конвоировал в Ревель транспорт "Хабаровск".

Г.К. Граф отмечал, что тихоходный транспорт мог бы проделать свой путь ночью, а не быть приманкой для подводных лодок.

Необъяснимой осталась для флота акция флотилии из 11 германских эсминцев, в лоб форсировавших уже сформированное Передовое заграждение, на котором 28-29 октября друг за другом погибло семь новейших кораблей.

13 сентября "Слава", расставшись с "Цесаревичем", покинула Аренсбург, а 22 октября/4 ноября "Слава" с "Дианой" под конвоем "Новика" покидала Моонзунд. Более года неотлучно провела она в составе Морских Сил Рижского залива, почти все время, не имея возможности, в отличие от других кораблей, отступить и спастись под натиском подавляющих сил противника. "Теперь, – писал Г.К. Г раф, – она благополучно выходила из залива к великой радости всех ее офицеров и команды. Нельзя не отдать должное "Славе". Она с честью вышла из всех выпавших на ее долю тяжелых испытаний, а ведь бывало, когда вся тяжесть неприятельского натиска падала только на нее одну". К этим словам Г.К. Графа следовало бы, наверное, добавить, что теперь "Славе" вместе с флотом предстояло осмыслить полученные уроки и найти средства полнее их реализовать.

57. Революция

Зима 1916-1917 г должна была стать для "Славы" судьбоносной. Опыт войны указывал на необходимость незамедлительного устранения всех тех изъянов техники, вооружения и тактики, которые не позволяли кораблю действовать в морском бою с должной эффективностью и даже могли (из-за малой дальности главной артиллерии) вызвать бесцельную гибель корабля. Но то время, как оказалось, было упущено. Флот был озабочен экстренным введением в строй новых кораблей, и особенно остро не хватавших подводных лодок. Явилась потребность во все возраставших в размерах противолодочных сетях, которые от "мелкого образца" размером 22x26 фт и "тяжелого образца" 30x30 фт требовалось увеличивать до глубины 40 фт и непременно снабжать подрывными патронами. На очереди было снабжение кораблей парованами.

Судостроительные заводы были заняты ремонтом кораблей, получивших боевые повреждения. Обуховский и новые орудийные заводы безостановочно работали над поставками орудий (вплоть до 10-дм калибра) для новых кораблей и сооружавшихся по всему побережью батарей. Неисчислимы были подобные же потребности Черноморского флота, Сибирской флотилии, а с 1916 г. и флотилии Северного Ледовитого океана. Напоминали о себе и создававшиеся озерные и речные флотилии.

В этом калейдоскопически менявшемся многообразии забот флота потребности "Славы" неминуемо должны были подвергнуться урезанию и подчинению не раз уже к ней применявшемуся остаточному принципу. И уже совсем было не до предложения, которое при обсуждении в очередной раз (с 1908 г.) всплывшего в 1914г. вопроса о замене двух мачт одной высказывал председательствовавший в комиссии бригады линкоров командир "Цесаревича".

Уже тогда офицеры "Славы", словно предчувствуя беды своего корабля в Рижском заливе, оказались с гораздо более радикальным мнением, чем представители других кораблей бригады линкоров. Им, однако, пришлось бороться с общим рутинным настроем не допускать на кораблях какие-либо переделки. Понятное желание не терпеть длительные бытовые неудобства, создаваемые ведущимися на корабле работами, а также и уменьшение денежного содержания, вызванное выводом корабля из кампании, никто, конечно, вслух не высказывал. Но оно явственно проглядывало в перечнях тех неизбежных работ, которые придется проделать при замене мачт. И не в них ли, напрашивается вопрос, скрыта причина постоянного откладывания на "потом" всех работ, даже если они затрагивали боеспособность корабля, и непопулярности разных усовершенствований, модернизаций и перевооружений.

Внешних же поводов – нехватка денег, техники, материалов и рабочих рук, как оно почти всегда и случалось, – бюрократия всегда находила в избытке. И не потому ли постоянно переходившая из сметы в смету работа "убрать гриб" на "Цесаревиче" и "Славе" (огромный 254-мм просвет, образованный бруствером боевой рубки и ее грибовидной крышей) – откладывалась из года в год, пока ее забвение не обернулось на "Славе" трагедией 12 сентября 1915 г. И не этот ли "гриб" имел в виду капитан 1 ранга Н.Г. Рейн, когда сомневался в возможности заклинивания башен от падения мачты, писал: "имеется множество более отрицательных неустранимых причин".

На представленный же Н.Г. Рейном '‘наводящий" вопрос: ‘'не достаточны ли длина судна и дымовые трубы для точного определения курса и курсового угла" – собравшиеся командиры дружно отвечали утвердительно: "Длина и трубы дадут достаточную точность и возможность определять необходимые данные", – говорилось в записке командира "Андрея Первозванного". К тому же, как говорилось в протоколе заседания комиссии, "собственно мачты ниже труб, и все, что было возможно, с них уже снято". Замена мачт нарушит радиосвязь, установку прожекторов, изменит девиацию, потребует больших переделок в надстройках.

Общим нежеланию и неготовности к каким-либо существенным переделкам, не говоря уже о кардинальной замене артиллерии, противостояли два особых мнения. Командир "Славы", участник Цусимского боя, капитан 1 ранга О.О. Рихтер (1871-1919, Петроград) вместо легкомысленного откладывания на "потом" ("в будущем при капитальном ремонте"), как это было решено комиссией для "Славы" и "Цесаревича", настаивал на безотлагательной переделке мачт своего корабля. Этого требовали уроки "Цесаревича" в 1904 г., когда пробитая в бою фок-мачта держалась лишь на 1/10 ее окружности.

Теперь же – с увеличением разрушительного действия современных взрывчатых веществ повторение на "Славе" ситуации, бывшей на "Цесаревиче", может обернуться заклиниванием смежных башен. Кроме того, высокий рангоут "Славы" и "Цесаревича", который, в отличие от "Андрея Первозванного" и "Павла", остается не укороченным, будет выдавать из-за горизонта присутствие эскадры. "Для жизни корабля мачты совсем не нужны", – считал О.О. Рихтер. А потому переднюю мачту он предлагал снять полностью, и вместо нее установить "легкую невысокую с марсом, где устроить пост для наблюдения за подводными лодками". Против ликвидации грот-мачты, от которой комиссия предлагала оставить лишь опору для такелажа грузовой стрелы, О.О. Рихтер, понятно, не возражал.

По оценке участвовавшего в работе комиссии корабельного инженера Свеаборгского порта штабс-капитана А.Е. Комарова (1887-?), единственный имеющийся 50-тонный кран мог эти работы на "Славе" и "Цесаревиче" выполнить при срезании мачт (его стрела была их короче) по частям, отпуская срезанные части особым приспособлением вниз. Работа могла стоит 10000 руб. и занять от 1,5 до 2 месяцев. Эти работы готов был выполнить Гельсингфорский мостостроительный завод. Правда, он не имел крана, но его, по мнению О.О. Рихтера, могла заменить стрела, установленная и раскрепленная непосредственно на льду.

Кардинальное решение проблемы предлагал приглашенный на заседание комиссии флагманский инженер-механик бригады капитан 1 ранга П.Д. Блинов (1869-?). По его вписанному в протокол отдельному мнению, мачты на кораблях следовало теперь же ликвидировать.

Но все эти весомые, казалось бы, тактические доводы не поколебали твердого нежелания председателя комиссии допускать на кораблях какие-либо значительные переделки. С мнением командира "Славы" он был "не вполне согласен". Заклинивание башен казалось ему "маловероятным". Для этого случая "имеется множество более отрицательных неустранимых причин". Предлагаемые серьезные переделки (уж коль скоро их за восемь лет не собрались осуществить) во время войны он считал недопустимыми. Для этих работ (речь была, видимо, о "Славе") лучше "воспользоваться временем после войны", если корабль доживет. "Конечно, завод рад сделать работу, но она выведет надолго корабль из строя". Снятие мачт теперь, особенно при отсутствии крана, он считал "легкомысленным". Что же касается установки стрел на льду, добавлял он, то это "выше моего воображения".

С еще большим сарказмом отозвался бы он, наверное, об общеизвестном в морской практике способе "выморозки" кораблей для ремонта их корпусов во льдах. Приемы этой выморозки, без сомнения, позволяли нарастить необходимую толшину льда для установки стрелы.