"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

10 июля "Слава" пришла в Кронштадт и тем завершила свое вынужденное обстоятельствами отдельное плавание. Теперь она в соответствии с приказом № 57 по морскому ведомству от 25 февраля 1911 г., вместо реформированного этим же приказом Балтийского отряда, 14 июля присоединилась к Бригаде линейных кораблей. Ее вместе с "Цесаревичем" и "Славой" образовали вступившие в строй этой весной новые додредноуты "Андрей Первозванный" и "Император Павел 1". Немедленно по прибытии с бригадой в Ревель котльг и механизмы "Славы" было освидетельствованы специально назначенной комиссией. Начав совместно с "Андреем Первозванным" курс артиллерийских стрельб, "Слава" в продолжение августа полностью его завершила. 26 июля на Большом Кронштадтском рейде "Слава" в составе бригады участвовала в императорском смотре, но посещения государя не удостоилась. Занятая наверстыванием боевой подготовки, она не ходила со "старой" частью бригады ("Цесаревич" и "Рюрик") 30 июля вТравемюнде.

В ночь с 24 на 25 июля Бригада в полном составе провела отражение ночной минной атаки. С 30 августа по 2 сентября "Слава" вместе с "Рюриком" и "Цесаревичем" участвовала в соединенном маневрировании флота. 4 сентября, воссоединившись с "Цесаревичем", "Слава" на два дня ходила в Гельсингфорс. 15 сентября состоялась первая в Балтийском море бригадная стрельба с участием трех кораблей (без "Императора Павла I"). Стрельба, по отзыву начальника бригады вице-адмирала Н.С. Маньковского, "дала прекрасные результаты", определив на последующие годы путь превращения бригады "в сильную и стройную боевую единицу".

16 сентября в том же составе трех кораблей "Слава" участвовала в первом большом походе 1911 г., вместе с бригадой крейсеров и отрядом заградителей, возглавлявшемся начальником Морских сил вице-адмиралом Н.О. Эссеном. Следуя за флагманским "Рюриком", корабли пришли в бухту Киеге в водах Даиии, здесь провели дни с 18 по 20 сентября. В пути занимались эволюциями, возвращаясь к норд-весту от о. Даго, проделали маневр преодоления завесы крейсеров.

3 октября, в том же неполном составе трех кораблей, бригада перешла в Гельсингфорс, а 5 октября в Кронштадт, где корабли, войдя в гавань, принимали запасы для предстоявшей зимовки в Гельсингфорсе и уволили в запас матросов срока службы 1907 г. 28 декабря "Слава" с "Цесаревичем", "Рюриком" и бригадой крейсеров вошла в Ревель, откуда в том же составе бригада перешла в Гельсингфорс. 3 ноября те же три корабля заняли заранее отведенные места для зимовки. Они отдали правые якоря и подали швартовы на две бочки с носу и на одну – с кормы. 8 ноября "Слава" и "Цесаревич" одновременно окончили кампанию и вступили в вооруженный резерв. На них предстояли новые работы и второе (после эпопеи с оптическими прицелами и дальномерами) серьезное обновление приборной части артиллерии. Так корабль вступал в новый 1912 год.

Последующие жизнь и служба "Славы", внешне почти во всем протекавшие вместе с жизнью "Цесаревича" и в неразрывной связи с деятельностью всего Балтийского флота, достаточно обстоятельно можно проследить по предыдущим работам автора ("Цесаревич’- ч. II, С.-Пб, 2000., "Линейный корабль "Андрей Первозванный", С.-Пб, 2003.). Здесь же приведем достаточно полную хронику той жизни флота, в которой участвовала "Слава", с добавлением эпизодов, которые ранее широко не отражались или вовсе оставались неизвестны.

Жизньфлота, а может быть, и всей России в 1912г. чуть было не оказалась опрокинута энергично готовившимся на кораблях мятежом. С начала ранней навигации, в глубочайшей, долго сохранявшейся тайне, на береговых сходках и на кораблях кипели жаркие споры и агитация. В кофейных и чайных Гельсингфорса, в Дыоргардеке, "лесной горке" и у "водяного замка", в окрестностях Гунгенбурга и в Ревеле, в башнях и казематах кораблей и в других укромных уголках решался главный вопрос: о деталях и сроках восстания. Руководители склонялись к осеннему варианту – перед маневрами; "когда на судах много угля и провизии". У них была связь с Парижем и Лондоном, но нетерпение было велико, и большинство склонялось к восстанию весной (24 апреля) или летом (11 июля).

Во всех деталях и в разных вариантах – во время ночной вахты, стрельбой по люкам и каютам, с вызовом на захваченных флагманских кораблях всех командиров с эскадры – разрабатывались планы поголовного истребления офицеров. На "Императоре Павле I" один из активистов перед кучкой весело гоготавших единомышленников даже изобразил за спиной проходившего мичмана П.И. Тирбаха (1889-1953, Лос-Анджелес), как он завтра ловко "сдействует" по голове снарядным крюком. Для конспирации приписывались клички кораблям. "Слава" в заговоре была "Катя", но на нее, правда, особенно не рассчитывали – невелика оказалась на ней организация. Считали, что находившейся в строю между более готовыми к восстанию "Рюриком" и "Цесаревичем" "Славе" ничего не останется, как присоединиться к мятежу. Но не все матросы ему сочувствовали, и главарей удалось вовремя обезвредить.

Спустя год- 15-22 июня 1913 г. – обвиненные в подготовке мятежа 52 матроса с "Рюрика", "Цесаревича" и "Императора Павла I" были осуждены на разные сроки (начиная с 20 лет) каторжных работ. Отсутствие среди осужденных матросов со "Славы" приходится объяснять слишком искусной их конспирацией, более удачным подбором команды корабля, разрывом ее связей с отрядом во время ремонта за границей и, может быть, более тонким и умелым обращением с командой всего офицерского состава. Прямых тому свидетельств не найдено, никаких расспросов у оставшихся в живых "белогвардейцев" советская действительность не допускала, и потому огромные пласты истории флота приходится сегодня считать безвозвратно потерянными.

И все же можно с уверенностью сказать, что именно в то время на "Славе" служили офицеры, относившиеся к интеллектуальной и культурной элите флота. По крайней мере, трое из них были едва ли не лучшими представителями русского флотского офицерства, и все они вместе или поочередно состояли в должности помощников старшего офицера. Так, в этих двух должностях последовательно в 1910 и в 1910-1911 гг. находился старший лейтенант М.И. Смирнов 3-й (1880- 1940, Лондон). В 1900 г. он являлся младшим флаг-офицером штаба начальника эскадры Тихого океана, после плавания на крейсере "Россия" в 1900 г. снова был в 1900-1902 г. на штабной должности, в 1903 г. плавал на крейсере "Светлана" с начала 1905 г.- вахтенным начальником на крейсере "Россия". В рапорте, поданном тогда на имя командира крейсера, предложил программу мер (11 пунктов) для создания обстановки доверия между офицерами и командой, которая должна была предотвратить распространение революционной пропаганды и поднять боеготовность и боеспособность корабля. Эти меры он, надо думать, сумел осуществить на "Славе", назначение на которую он получил после службы в 1906-1910 гг. в МГШ.

На линейном корабле "Слава": кают-компания (вверху) и корабельная церковь. 1912-1913 гг.

Он получил возможность развивать этот опыт в должности старшего офицера линейного корабля "Пантелеймон" в 1911-1912 гг. Он же в итоге обобщения опыта войны выпустил в 1913 г. остающийся и доныне непревзойденным по глубине анализа очерк Цусимской операции ("Цусима" – сражение в Корейском проливе 14и 15 мая 1905 года", С.-Пб, 1913,110с., 18 чертежей). В 1914 г. М.И. Смирнов 3-й командовал эсминцами: "Выносливый" в 1914 г. и "Казанец" в 1915 г. В гражданской войне на стороне белых в чине контр-адмирала (произведен А.В. Колчаком) в 1918 г. командовал флотилией на Волге, в 1919 г. на Каме. Позднее состоял в штабе Верховного правителя.

В эмиграции о жизни и деятельности адмирала Колчака написал очерк (Зарубежный морской сборник, 1930, № 9) и книгу (Париж, 1930), которые еще ждут опубликования в России.

Лейтенант А .К. Петров 3-й (1877-1930) за участие в подавлении боксерского восстания в Китае был награжден орденом Владимира 4 степени с мечами и бантом, за бой 1 августа 1904 г. на крейсере "Россия", где он командовал двумя плутонгами, -• золотым оружием. Владел французским, английским, немецким, шведским и норвежским языками. "При общей большой начитанности, – писал о нем А. А. Игнатьев, – отличался глубоким до мелочей знанием морского дела и гордился столь же глубокими корнями своей служивой флотской династии". В 1907-1911 г. С.К. Петров, состоя морским агентом в Швеции, Норвегии и Дании, имел случай близко наблюдать убожеский мир царской камарильи и лично императорской четы, не гнушавшейся, в частости, промышлять регулярным контрабандным ввозом на яхте "Полярная Звезда" (да еще в таком количестве, что она садилась в воду "чуть ли ни до самого золотого канта") деликатесных продуктов. Эти и другие подобные наблюдения побудили А.К. Петрова на демократические взгляды по отношению к матросам и углубили его сомнения в "праве и истине самодержавной власти". Среди нелестных о ней высказываний было и такое: ‘'станет Господь Бог мараться о таких помазанниках" (с. 423). Об этих и других совместных наблюдениях и о самом А.К. Петрове служивший с ним граф А. А. Игнатьев обстоятельно рассказал в своих редких для советской литературы мемуарах "Пятьдесят лет в строю". После должности помощника старшего офицера на "Славе" в 1911-1913 гг. А.К. Петров командовал эсминцами: "Крепкий" в 1913 г. и "Москвитянин" в 1914 г. Но уже в "Списке личного состава судов флота" за 1925 г. никакой должности за А.К. Петровым не значится.

Неясна и его судьба. А. А. Игнатьев настаивал на его благополучной советской биографии с чтением лекций в военно-морской Академии, но В.А. Белли о чтении лекций А.К. Петровым не вспоминает вовсе. По его сведениям, А.К. Петров около 1926 г. был (вторым из имевшихся тогда в СССР) морским атташе в Финляндии, но "почему-то вскоре был отозван и уволен совсем со службы". Это увольнение могло сохранить А.К. Петрову жизнь, но не исключено, что и вне службы он мог привлечь внимание советских карательных органов. Знание иностранных языков и прежние (по должности) обширные связи с заграницей были для "органов" излюбленным поводом для безоговорочного зачисления таких людей в шпионы, агенты и диверсанты. Не исключено, что счастливый советский финал биографии А.К. Петрова в мемуарах А.А. Игнатьева был добавлен без его ведома или после его смерти.

Старшим офицером "Славы" лейтенант Б.И. Доливо-Добровольский (1872-?) был в 1911 г. В 1903 г. он занимал должность старшего флаг-офицера штаба начальника учебного отряда Черноморского флота, а 1904-1905 гг. – такую же должность в Отряде владивостокских крейсеров. На него, в числе многих обязанностей, ложилась тяжесть всей политико-воспитательной работы среди команд кораблей, он же при возвращении отряда в Россию разъяснял матросам значение высочайшего манифеста 17 октября 1905 г. о даровании России начал гражданских свобод. Угроза мятежа на кораблях была тогда предотвращена. В пути лейтенант нес еще и обязанности флагманского артиллериста, организовав в марте 1906 г. стрельбу крейсеров "Россия" и "Громобой" на расстояние в 70 кб. В 1909-1911 гг. он был старшим офицером на линейном корабле "Пантелеймон".

Приобретенный на этом корабле опыт в полной мере был реализован на "Славе" и в полной мере смог предотвратить революционное брожение. В 1914 г. был прикомандирован к Морскому Генеральному штабу. Безвестность дальнейшей судьбы Б.И. Долнво-Добровольского заставляет предполагать, что он мог оказаться и среди репрессированных. Три названных здесь выдающихся офицера "Славы" впоследствии не значились среди командиров больших кораблей и высшего комсостава. Царизм не нашел им достойного применения.

Флот же, ведомый тем временем его "державным вождем" и успешным министром И.К. Григоровичем, продолжал свой предопределенный историей путь. К 1912 г. существенно обновив артиллерийские принадлежности для более меткой и быстрой стрельбы (очень эффектны оказались затворы фирмы Виккерса), начав освоение систем продувания стволов орудий после каждого выстрела, "Слава" в составе бригады неустанно отрабатывала приемы практики и искусство ведения артиллерийского эскадренного боя. Муфты Дженни, позволявшие наводить орудия с ювелирной точностью в широком диапазоне скоростей поворота, термоткань для согревания ствола орудия перед первыми выстрелами, новые более эффективные снаряды – все эти новшества вместе с дальномерами увеличенной базы и современными "звучавшими" радиостанциями ощутимо влияли на боеспособность корабля и эффективность его стрельбы.

Дальность в 88 кб. пока считалась достаточной, и мер по ее увеличению не предпринималось. Додредноуты продолжали готовить для боя со своими германскими сверстниками, а против дредноутов строили собственные корабли этого класса. В соответствии с такой, никого не удивлявшей табелыо о рангах, для встречи 21 июля 1912 г. в Балтийском порту прибывшего на яхте "Гогенцолерн" германского императора вместе с миноносцами класса "Доброволец" были выведены не вполне еще справившиеся со своими недоделками "Андрей Первозванный" и "Император Павел I". "Слава" и "Цесаревич" рядом с сопровождавшим яхту линейным крейсером "Мольтке" явно бы "не смотрелись". Не состоялась и покупка германского линейного крейсера, предложенного России Вильгельмом II.

Как говорилось позднее в эмигрантском "Морском журнале" (№ 48/12, Прага, 1931, с. 23-24), министр И.К. Григорович очень сильно возражал против этого приобретения, говоря флаг-капитану Нилову, что этот "никчемушный корабль" испортит всю отечественную программу судостроения. И анекдот с покупкой получился замечательный. На вопрос государя, как быть, если Вильгельм предложит купить "Мольтке", находчивый флаг-капитан ответил: "Скажите, Ваше величество, что российский император готового платья не покупает". Что же государь? – "Рассмеялся".

Так весело был проворонен корабль, который помимо существенного усиления флота, мог бы стать еще и эталоном новейшей германской техники, артиллерийского вооружения, новейших дальномеров, прицелов, прожекторов, а возможно, и некоторых технических приемов их использования. Но, стоя рядом, новый линейный крейсер воочию напоминал о том, какой противник будет угрожать русскому флоту.

Пересмотра взглядов на роль и место русских балтийских додредноутов не произошло и в последующие годы. Рутинность мышления Генмора, начальника морских сил Н.О. Эссена, министра И.К. Григоровича и командиров кораблей не поколебали ни опыт боевых стрельб, ни впечатление походов "Славы" с бригадой в 1912 г. в Копенгаген и в 1913 г. – почти со всем флотом – в Портсмут и Брест. Конечно, напряженная, несопоставимая по своему уровню с доцусимским, боевая учеба с множеством стрельб на дальние дистанции (до 88 кб.) и опытами "массирования" огня не позволяли заниматься перевооружением и модернизацией кораблей в короткие месяцы летних кампаний, но сколько раз – из года в год – были упущены возможности преобразить додредноуты во время зимнего бездействия кораблей.

Не произвел перемен и приход в гости к русским морякам в Ревель эскадры теперь уже определенно союзных, британских кораблей.

Возглавлял отряд молодой подающей надежды контр-адмирал Дэвид Битти (1871-1936), ставший в 1917 г. Главнокомандующим Гранд Флитом. Недолго пробыв в России, он в дни московских и петербургских союзнических чествований успел все же вынести представление о весьма невысоком интеллектуальном уровне российских "правящих кругов". Сообщивший об этом Г.К. фон Шульц не уточнял в своей книге "Английский флот в мировую войну" (С.-Пб, 2000, с. 60), делился ли сэр Битти своими наблюдениями с тогдашней верхушкой руководства флота – министром И.К. Григоровичем, новым начальником Генмора А.И. Русиным, который сменил отправленного для излечения от болезни сердца и 23 февраля 1914 г. умершего в вагоне поезда близ Венеции светлейшего князя А.А. Ливена (1860-1914).

О нем И.К. Григорович записывал, что "светлейший князь, происходя из немецкой семьи и будучи воспитанным в Германии, был настоящим русским человеком, ненавидевшим Германию (но за что – P.M.), и в своей деятельности прилагал все усилия, чтобы быть готовым к разрыву с этой страной. Но, к сожалению, вследствие своей доброты и честности, он не видел, что около него люди других взглядов, например, барон Н.Н. Гойнинген-Гюня (1885-1947, Нью-Йорк – P.M.) и даже его собственная супруга, которые приближали к себе многих вредных людей".

"Слава" на Балтике. 1913 г.

Визит английского флота 4 июня 1914 г. в Ревель отличался своего рода братанием кораблей, которые для упрощения церемониала обменов визитами и для лучшего взаимопонимания были соединены в пары. "Слава" состояла в паре с линейным крейсером "Нью-Зиленд", будущим, как и все корабли эскадры, участником знаменитого Ютландского боя 18/31 мая 1916 г. Но, ни визит англичан, ни последовавший вскоре – 7 июля визит в Кронштадт французской эскадры с дредноутами "Франс" и "Жан Бар" не подвигли Морское министерство к глубокому осмыслению происходившего и предвидению нависавшей трагедии. Однако события в Европе после убийства 15/28 июня 1914 г. в Сараеве наследника австрийского престола начали вдруг разворачиваться со скоростью, далеко опережающей ожидания русского флота. Французская эскадра с президентом Р. Пуанкаре 14 июля покинула Кронштадт, направляясь в Швецию, а уже 15/28 июля Австро-Венгрия по телеграфу объявила войну Сербии. 18 июля/1 августа император Вильгельм II объявил войну России, а 21 июля/3 августа (спеша ввести в действие план молниеносной войны Шлиффена) Франции. 22 июля/4 августа войну Германии (вопреки ожидавшемуся кайзером нейтралитету) объявила Англия.

Война стала мировой.